Гостайное не стало явным. Свидетель по делу Сафронова заявил в суде, что не передавал журналисту содержащих гостайну материалов Спектр
Воскресенье, 26 июня 2022
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

Гостайное не стало явным. Свидетель по делу Сафронова заявил в суде, что не передавал журналисту содержащих гостайну материалов

Иван Сафронов на слушании в суде. Фото Valery Sharifulin/TASS/Scanpix/Leta Иван Сафронов на слушании в суде. Фото Valery Sharifulin/TASS/Scanpix/Leta

Свидетель защиты в суде по делу бывшего спецкора «Коммерсанта» и «Ведомостей», советника главы «Роскосмоса» Ивана Сафронова, обвиняемого в госизмене, заявил, что вопросы журналиста, на которые он отвечал, не касались секретных тем, а все полученные комментарии появлялись в публикациях СМИ. При этом он не исключил, что уголовное преследование Сафронова связано с его критическими оценками недоработок в оборонной отрасли, сообщает «Коммерсант».


СЛЕДИТЕ ЗА РАЗВИТИЕМ СОБЫТИЙ В ТЕКСТОВОЙ ХРОНИКЕ В НАШЕМ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ


Свидетеля, имя которого не разглашается из-за его работы в военно-промышленном комплексе, вызвали в суд защитники журналиста из-за того, что в деле фигурируют записи его бесед с Сафроновым, которые сделали сотрудники контрразведки. По словам адвоката журналиста, в ФСБ посчитали эти разговорами попытками «выведывания и собирания секретной и совершенно секретной информации», а записи стали «результатами оперативно-розыскных мероприятий».

Мужчина рассказал, что не являлся носителем данных, содержащих гостайну, а потому раскрыть и передать ее Сафронову не мог никаким образом. При этом беседы, ставшие частью «прослушки», целиком и полностью соответствовали журналистской деятельности. По словам свидетеля, единственное, за что ему неудобно при оглашении давних разговоров, — частое употребление им и Сафроновым мата.

Сам журналист в допросе не участвовал и во время слушаний находился в «аквариуме» для подсудимых.

Процесс по делу Сафронова возобновился в Мосгорсуде 14 июня после почти месячного перерыва, который объясняли техническими причинами, а именно занятостью членов «тройки» судей.

Адвокаты журналиста продолжили предоставлять свои доказательства его невиновности после того, как на прошлом заседании представители прокуратуры неожиданно отказались от предъявления улик и вызова своих свидетелей после очевидно неудачного для них допроса одного из них.

Адвокат Дмитрий Талантов также рассказал изданию, что во время перерыва в судебных заседаниях он связывался с еще одним потенциальным свидетелем. Он изначально был заявлен свидетелем обвинения, но прокуроры не стали вызывать его в суд. Он согласен прийти на слушания по просьбе адвокатов в случае, если получит согласие своего непосредственного руководства или официальную повестку о вызове из суда, так как является госслужащим. «Мы обратились к суду и получили его согласие, в среду, как ожидается, мы получим соответствующую бумагу», — пояснили защитники. Интересно, что гособвинители были категорически против, заявив, что его показания, как, кстати, и показания предыдущего свидетеля, «не имеют отношения к сути предъявленного обвинения».

«Это просто нонсенс — свидетель сначала был заявлен в списке обвинения под номером 14, а теперь он не имеет отношения к обвинению, которое нам, кстати, так и не разъясняют!» — заявил представитель защиты. Суд, по его словам, в данном вопросе однозначно встал на их сторону адвокатов.

Рассмотрение дела Сафронова по существу началось в Мосгорсуде 4 апреля. Тогда же журналист изложил позицию, которую он намерен заявить в суде. В документе было семь пунктов. Сафронов настаивал на своей невиновности и подчеркивал, что вменяемый ему состав преступлений не предусмотрен Уголовным кодексом.

По словам журналиста, его обвиняют в сборе и передаче данных, которые он получил из открытых источников. При этом ему неизвестно, о какой именно информации идет речь, так как в документах не уточняется, «у кого, когда, при каких обстоятельствах и какие сведения» он собирал.

«Я просил предоставить мне нескольких часов и компьютер, чтобы доказать свою невиновность — я мог показать следователю открытые источники Интернета, в которых содержалась вся использованная в моей работе информация. Я нахожусь в тюрьме, там у меня нет компьютера», — писал Сафронов.

По словам журналиста, он не знал и не мог знать, что в информации из открытых источников содержится гостайна, так как приказы о засекречивании данных, в свою очередь, засекречены, и у стороны защиты нет к ним доступа. Обвинение настаивает, что подсудимый «осуществил собирание интересующих НАТО сведений, составляющих государственную тайну».

«Покажите мне эти приказы и инструкции, я не обязан верить обвинению на слово; я не могу защищаться от обвинения, которого не понимаю! <…> Объясните мне — как вообще можно защищаться от обвинения, которое обусловлено положениями скрываемых от обвиняемого и его защиты законов?», — заявил Сафронов.

По словам журналиста, его защита просила вызвать в суд 29 свидетелей и 10 экспертов со своей стороны, но ей в этом было отказано. «Мне отказывают в праве защищаться. Мне отказывают в праве на защиту в принципе! И я понимаю с чем это связано», — сделал вывод Сафронов. Он также уточнил, что в деле «десятки часов» записей разговоров с людьми «из числа высших должностных лиц государственной иерархии», во время звонков они негативно оценивали «высокопоставленных деятелей России», из-за чего «большинству из них придется объясняться в своих действиях».

Также Сафронов отметил, что на этапе предварительного следствия, с 17 сентября 2021 года, его защитники четыре раза обжаловали действия и решения следователей. Согласно УПК, такие жалобы подлежат рассмотрению в течение пяти дней, однако ни по одной из них до сих пор не вынесли решение. Так как дело поступило в суд, производство по ним прекращено.

«Я буду просить у суда содействия в восстановлении моего нарушенного права на защиту. Это, по моему убеждению, должно выражаться в следующем:

— (внесен (а) властями РФ в реестр иностранных СМИ, выполняющих функции иностранного агента) В разъяснении стороной обвинения якобы «предъявленного» мне обвинения. Я не в состоянии защищаться от того, что не сформулировано в постановлении о привлечении меня в качестве обвиняемого.

— В ознакомлении меня с той нормативной базой, в нарушении положений которой я обвиняюсь. Я не в состоянии опровергать то, что я не нарушал законы, о существовании которых мне ничего не известно и которые мне не показывают.

— В обеспечении мне возможности выхода в ИТКС «Интернет» для поиска и последующего предоставлению суду доказательств того, что вся собранная и распространенная мной информация находилась в открытом доступе и, следовательно, в моих действиях отсутствует состав преступления — государственной измены в форме шпионажа. Я имею право на опровержение лживых доводов надуманного обвинения о том, что я являюсь государственным преступником.

— В обеспечении вызова в суд всех свидетелей стороны защиты, а также всех экспертов и специалистов, о включении которых в соответствующий список обвинительного заключения я заявлял на имя следователя. Я имею право на предоставление доказательств своей невиновности.

— В предоставлении мне возможности дополнительного беспрепятственного изучения материалов уголовного дела. Я имею право знать, чем, по мнению следствия, подтверждается моя виновность", — завершил Сафронов.

Журналиста задержали в июле 2020 года. Незадолго до этого он стал советником главы «Роскосмоса». По версии ФСБ, с 2017 года он якобы передавал чешским спецслужбам информацию, составляющую гостайну, в том числе «сведения о военно-техническом сотрудничестве с ближневосточным африканским государством».

В начале ноября стало известно, что в деле Сафронова появился новый эпизод. Следствие считает, что он якобы передал обвиняемому в госизмене политологу Демури Воронину сведения о деятельности российских военных в Сирии.


СЛЕДИТЕ ЗА РАЗВИТИЕМ СОБЫТИЙ В ТЕКСТОВОЙ ХРОНИКЕ В НАШЕМ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ


10 ноября «Интерфакс» сообщил со ссылкой на источник, что Сафронов, по информации российских спецслужб, с 2012 по 2018 годы «десятки» раз якобы встречался с представителями японского военного атташе, которые на самом деле были разведчиками. Они якобы спрашивали журналиста о планах поставок российских вооружений зарубежным странам, кадровых перестановках в Минобороны, содержании военных контрактов и технических характеристиках баллистической ракеты «Булава».