Преследование Ивана Сафронова и других журналистов должно быть прекращено
  • Пятница, 5 марта 2021
  • $74.41
  • €88.68
  • 68.85

Полгода плохая погода. Арестованный за госизмену в июле 2020 года Иван Сафронов рассказал, что в его деле за это время не произошло практически никаких следственных действий

Советник главы «Роскосмоса» Иван Сафронов на заседании по избранию меры пресечения в Лефортовском суде Москвы. Фото Valery Sharifulin/TASS/scanpix/Leta Советник главы «Роскосмоса» Иван Сафронов на заседании по избранию меры пресечения в Лефортовском суде Москвы. Фото Valery Sharifulin/TASS/scanpix/Leta

Советнику главы «Роскосмоса», бывшему специальному корреспонденту «Коммерсанта» и «Ведомостей» Ивану Сафронову, которого 7 июля прошлого года арестовали по обвинению в госизмене, за полгода следствия так и не дали разъяснений по сути предъявленных обвинений. Об этом журналист рассказал в интервью «Коммерсанту».

«Только какие-то общие фразы: в 2017 году ты передал что-то такое, чего передавать нельзя, но мы тебе это не покажем, потому что не хотим», — пояснил Сафронов.

По его словам, с начала следствия в деле были назначены несколько экспертиз, в том числе на предмет секретности сведений, содержащихся в отправленных мною письмах. Как минимум одна из этих экспертиз, по информации Сафронова, была готова в октябре прошлого года, однако, несмотря на просьбы, журналиста с ней до сих пор не ознакомили.

«Когда ознакомят — понятия не имею. Все допросы велись исключительно по моим ходатайствам. По сути, я просто сижу в четырех стенах — и ничего не происходит», — рассказал Сафронов.

Он также прокомментировал факт своего знакомства с чешским журналистом Мартином Ларишем, которому, по одной из версий, он якобы мог передавать секретные сведения. По словам, Сафронова с Ларишем он познакомился в 2012 году, когда ему самому был 21 год, а чешскому журналисту — 26. Он также добавил, что готовил по заказу чешского коллеги дайджесты в 2017—2019 годах, вся информация для которых бралась из открытых источников. После ухода из «Ведомостей» в «Роскосмос» в мае прошлого года, Сафронов, по его словам, сообщил Ларишу, что делает паузу в своей карьере журналиста, после чего их общение прервалось.

Также Сафронов добавил, что даже примерно не представляет возможных заказчиков и интересантов собственного дела. «Я не могу даже представить, кому выгодно посадить меня в тюрьму. Я знаю, что некоторых чиновников раздражали мои публикации, но, чтобы кто-то целенаправленно рекомендовал ФСБ „повнимательнее с ним быть“, не могу такого представить. Есть ли те, кто обрадовался моему несчастью? Конечно, такие люди есть. Бог им судья. Желаю, чтобы они никогда не испытали того, что испытываю я», — сказал журналист.

«Вот я в „Лефортово“ уже полгода: на мой взгляд, это издевательство не только надо мной и моей семьей, но и над самой сутью пенитенциарной системы», — добавил Сафронов.

30 ноября прошлого года Лефортовский суд Москвы продлил арест Сафронову до 7 марта по ходатайству следствия. Судебное заседание прошло закрытым режиме, прессу в здание суда не пускали — было объявлено, что из представителей СМИ «не аккредитован никто». На оглашение решения позднее допустили девушку Сафронова Ксению Миронову и его сестру Ирину .

Личные поручительства за Ивана Сафронова подписали 388 человек. Среди них главный редактор «Коммерсанта» Владимир Желонкин, главный редактор «Ведомостей» Андрей Шмаров, главный редактор «Медузы» Иван Колпаков, главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов, а также актриса и соучредитель благотворительного фонда «Подари жизнь» Чулпан Хаматова, учредитель благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер, председатель Совета депутатов московского муниципального округа Красносельский Илья Яшин.

Ивана Сафронова арестовали 7 июля, ему предъявили обвинение в госизмене по статье 275 УК РФ. Ему грозит от 12 до 20 лет лишения свободы, своей вины он не признает.

Адвокат ранее сообщал, что сам Сафронов лишен возможности подробно комментировать суть дела из-за составления акта, аналогичного подписке о неразглашении. Он также рассказал, что Сафронова обязали предоставить следователям ФСБ образцы своего голоса для проведения фоноскопической экспертизы.

«Следователь как бы невзначай сказал, что он видит лучшим выходом досудебное соглашение. Условием было бы выдать имена журналистских источников, с которыми работал Иван», — рассказывал Павлов.

Ранее издание «Проект» предполагало, что обвинение Сафронова в связях с чешской спецслужбой может строиться на его дружбе с Мартином Ларишем — бывшим корреспондентом газеты Lidové noviny и экспертом по постсоветским и балканским странам. Сам Лариш подтверждал факт знакомства с Сафроновым, но опровергал, что работает на чешскую спецслужбу.

В «Роскосмосе» также заявляли, что задержание Сафронова не связано с его работой в госкорпорации. «Не сомневался в его высоком профессионализме и личной порядочности», — заявил после задержания своего советника Дмитрий Рогозин, отметив, что Сафронов не обладал доступом к гостайне. До того, как перейти в «Роскосмос», Сафронов работал в газетах «Ведомости» и «Коммерсант», где занимался военной и космической тематиками. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков выражал уверенность, что его задержание не связано с журналистской деятельностью.

2 сентября Лефортовский суд Москвы продлил Сафронову срок пребывания под стражей до 7 декабря. В октябре стало известно, что следователь Следственного управления ФСБ отказал Сафронову в телефонном разговоре с матерью в день ее рождения. По мнению следствия, обвиняемый мог использовать его для «выполнения разведывательных заданий иностранной спецслужбы».

Скан постановления о рассмотрении ходатайства Сафронова опубликовал в Facebook адвокат Иван Павлов. Согласно документу, обвиняемый готов был дать обязательство не обсуждать с матерью деталей уголовного дела, по которому он проходит.

Инициативная группа поддержки Ивана Сафронова также запустила флешмоб в соцсетях с предложением публиковать посты про какие-либо особенные разговоры со своими матерями, сопроводив их хештегами #звонокмаме #свободусафронову.

Однокурсник экс-журналиста Ивана Сафронова Никита Гирин на пикете в поддержку задержанного друга. Скриншот видео «Медузы».

Однокурсник экс-журналиста Ивана Сафронова Никита Гирин на пикете в поддержку задержанного друга. Скриншот видео «Медузы».

В поддержку Ивана Сафронова, который считается одним из лучших в России журналистов по военной тематике, выступили многие СМИ. Корреспонденты, редакторы изданий и общественные деятели выступали со специальными заявлениями по этому поводу и выходили на одиночные пикеты в Москве и в других регионах России. Коллеги Сафронова требуют публичного и справедливого следствия, а также — отпустить журналиста, который сейчас находится в СИЗО «Лефортово», на свободу. Многие согласны с мнением самого Сафронова, что уголовное преследование может быть связано с его журналистской деятельностью.

Одна из первых обсуждавшихся версий — связь уголовного дела с заметкой Ивана Сафронова, которая в марте 2019 года была опубликована в «Коммерсанте», о поставке истребителей Су-35 в Египет. После ее публикации госсекретарь США Майк Помпео угрожал Египту санкциями в случае покупки российских самолетов. Впоследствии заметка была удалена с сайта газеты, сейчас она доступна в базе заархивированных веб-страниц archive.org.

Главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов сказал в эфире «Эха Москвы», что не собирается обсуждать шпионаж, пока не будут представлены доказательства. По мнению Муратова, один из вариантов, почему Сафронов мог заинтересовать военную контрразведку, — уголовное дело против замначальника Генштаба Халила Арсланова, который был арестован в феврале 2020 года по подозрению в мошенничестве при госзакупках.

Иван Сафронов в зале суда 7 июля 2020. Фото Valery Sharifulin/TASS/Scanpix/Leta

Иван Сафронов в зале суда 7 июля 2020. Фото Valery Sharifulin/TASS/Scanpix/Leta

По мнению бывшего главы военной разведки Чехии Андора Шандора, дело Сафронова — шаг к ухудшению отношений между Россией и Чехией. «Я думаю, что это является продолжением истории с рицином. Россия решила, что это правильное развитие», — сказал он в интервью BBC.

Другую версию высказывала редактор The New Times Евгения Альбац, которая предположила, что Иван Сафронов мог обнародовать в своих публикациях информацию, «которую ФСБ по тем или иным причинам не хотела делать известной».