“Весь мир увидит, что журналиста хотят посадить за то, что он писал статьи”. Последнее слово Ивана Сафронова в суде Спектр
Понедельник, 03 октября 2022
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

«Весь мир увидит, что журналиста хотят посадить за то, что он писал статьи». Последнее слово Ивана Сафронова в суде

Иван Сафронов. Фото Press Service of Moscow City Court/REUTERS/Scanpix/Leta Иван Сафронов. Фото Press Service of Moscow City Court/REUTERS/Scanpix/Leta

Во вторник, 30 августа, обвинение запросило 24 года лишения свободы для журналиста Ивана Сафронова. Журналиста задержали в июле 2020 года. Незадолго до этого он стал советником главы «Роскосмоса». По версии ФСБ, он якобы передавал чешским спецслужбам информацию, составляющую гостайну, в том числе «сведения о военно-техническом сотрудничестве с ближневосточным африканским государством». Сам Сафронов считает, что преследование связано с его журналистской деятельностью.

«Русская служба Би-би-си» обнародовала его последнее слово в суде. «Спектр» публикует этот текст полностью.

Уважаемый суд! Полгода мы в зале судебных заседаний рассматривали уголовное дело в отношении меня по обвинению в шпионаже в пользу стран НАТО — Чехии и Германии. Больше двух лет я нахожусь в СИЗО «Лефортово» под стражей. [Почти] столько же шло предварительное следствие. Перед этим я более шести лет находился под колпаком российских спецслужб.

Сначала оперативники, а затем следователи пытались подвести мою журналистскую работу под уголовную статью, срок наказания по которой составляет до 20 лет лишения свободы. Все, что пыталось сделать следствие, — это не разобраться в ситуации, а подогнать то, чем я жил и работал, под критерии шпионажа.

Изучив все, что мне инкриминировало следствие, я могу однозначно утверждать: мое уголовное преследование напрямую связано с моей журналистской работой.

Много лет мои телефонные разговоры прослушивались и записывались. Было установлено наружное наблюдение. Квартира истыкана прослушивающими устройствами. В отношении меня был задействован агентурный аппарат ФСБ.

И что в итоге? Мои разговоры с людьми из оборонки, правительства, других структур по телефону названы попыткой выведывания информации. Но это абсурд: после всех разговоров по обсуждаемым темам в «Коммерсанте» и «Ведомостях» выходили мои заметки.

В деле нет ни одного слова о том, что хоть кто-то когда-то передавал или знакомил [меня] со сведениями, составляющими гостайну. В деле нет ни одного слова о том, что я хоть раз держал в руках хоть один секретный документ. Потому что я не только не держал, но и не видел.

Мне никогда не оформляли допуск к сведениям, составляющим гостайну, — это факт. Аксиома. Ни один из допрошенных в суде свидетелей, включая секретоносителей и «секретных» свидетелей, не сказал обо мне хоть что-то, что подтверждало бы версию следствия о моей якобы «шпионской» деятельности. Потому что не было никакого шпионажа, была журналистика.

В материалах прослушки, имеющихся в деле (а это сотни, если не тысячи часов), прямо подтверждается тот факт, что я никогда и ни с кем не обсуждал темы, на которые писал статьи для своего коллеги-журналиста из Чехии Мартина Ларыша и тексты для политолога Демури Воронина.

Иван Сафронов. Фото Alexander Zemlianichenko / TASS / Scanpix / Leta

Иван Сафронов. Фото Alexander Zemlianichenko / TASS / Scanpix / Leta

Последний дал в суде показания в качестве свидетеля — и показания правдивые. Они прямо и однозначно говорят о том, что я занимался исключительно журналистской работой, а текст, который я написал для него по просьбе своей коллеги Екатерины Винокуровой, он мог бы и сам написать. Просто у меня это получилось быстрее: текст я написал примерно за два часа. А отправил с почты, которой пользовался много лет.

Сам господин Воронин сотрудничал с десятком российских журналистов и политологов. Данные о том, что мой товарищ Мартин Ларыш, с которым я был знаком много лет, является сотрудником разведки иностранного государства, основывается на одной-единственной справке из СВР, которая на 99% повторяет биографию Мартина, опубликованную на его интернет-ресурсе. Проверить ее достоверность невозможно, пусть даже она подписана генералом. Очевидно, что это недопустимое доказательство, призванное спасти обвинение.

Экспертизы, проведенные в генштабе вооруженных сил РФ и Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству, вообще не выдерживают никакой критики. В одном случае эксперт сравнивал мой текст, написанный в 2017 году по открытым источникам, с совершенно секретными документами, датированными 2018 годом. В другом признали информацию, опубликованную в журнале «Экспорт вооружений» в 2016 году, секретной по состоянию на 2017 год.

Я и мои защитники неоднократно просили истребовать эти документы, чтобы понять хотя бы логику экспертов. Нам было в этом отказано.

Мы просили допросить экспертов в суде, чтобы они поведали о том, какой логикой и чем вообще руководствовались при проведении экспертизы. С огромным трудом, но все же нам удалось убедить суд приобщить к материалам дела распечатки статей из интернета и СМИ, которые находились в открытом и легком доступе многие годы, а также содержат данные, которые эксперты вдруг сочли секретными.

В ходе допроса я рассказал о том, какие тексты и каким образом я писал, какой логикой руководствовался при их написании, на чем основывались мои выводы, сделанные в ходе компиляции материалов. Более того, в ходе того же допроса я назвал конкретные даты конкретных публикаций, которые были взяты за основу моих статей для господ Ларыша и Воронина.

Во всех случаях эта информация была опубликована до того момента, как я приступал к написанию своего текста. Я понимаю, что мои слова мало что значат, поэтому напомню, что говорил о возбужденном в отношении меня деле президент Владимир Путин: никто не может быть осужден за то, что передавал данные, находящиеся в открытом доступе, кому бы то ни было.

Акция в поддержку Ивана Сафронова в Москве. Фото Sergei Savostyanov/TASS/ Scanpix/Leta

Акция в поддержку Ивана Сафронова в Москве. Фото Sergei Savostyanov/TASS/ Scanpix/Leta

В ходе судебного следствия полностью был развален так называемый корыстный мотив. За все время, что я находился под контролем ФСБ, а это, напомню, с 2014 года, нет ни одного факта получения мной каких-либо денег от Мартина Ларыша — ни в наличном, ни в безналичном виде.

Происхождение средств, которые оказывались у меня на счетах после зарубежных поездок, в том числе с членами моей семьи, я объяснил в ходе допроса. Кроме того, эти данные подтверждены свидетелями в ходе дачи ими показаний.

Если верить стороне обвинения, я в какое-то время (неустановленное), в какую-то дату (неустановленную) у каких-то лиц (тоже неустановленных) выведал что-то секретное. Искали этих мифических секретоносителей — но не нашли. Почему? У меня есть ответ: потому что нет никаких лиц, у которых я что-то и когда-либо выведывал секретное.

На планете Земля нет ни одного секретоносителя, который рассказал мне что-то, что рассказывать был не уполномочен. Появиться такие люди могли только в одном случае: если бы я согласился на заключение досудебного соглашения и оговорил людей. Но я не могу признать свою вину там, где ее нет. А оговор других людей прямо противоречит моему воспитанию и жизненным принципам, которые в меня заложили родители и семья.

Конечно, я не ангел. Я тоже совершал ошибки. Говорил тогда, когда нужно было промолчать. Обещал, но не спешил выполнять обещания. Но я всю свою жизнь прожил честно. Я не сделал ничего, что равнозначно длительному тюремному сроку. Я никого не убил. Никого не ограбил. Никого не обманул. Никого не предал.

Говорить, что я нанес урон обороноспособности России — это ложь. Ни в одной экспертизе ни слова не говорится об ущербе, понесенном из-за того, что я писал тексты по просьбе двух иностранцев. А говорить, что я целенаправленно хотел навредить Родине, может только человек, который обо мне ничего не знает от слова совсем.

Я никогда не планировал уехать из страны — просто потому что люблю ее. И не вижу себя в другом месте. Я здесь родился, учился, жил, любил — и собираюсь продолжать делать это до тех пор, пока будет биться мое сердце. Это моя родная земля. Здесь похоронены мои предки. И надеюсь, что на этой земле родятся мои дети.

Иван Сафронов. Фото Valery Sharifulin / TASS / Scanpix / Leta

Иван Сафронов. Фото Valery Sharifulin / TASS / Scanpix / Leta

Я ни о чем не жалею. Ни один мой текст, написанный за 10 лет прекрасной журналистской карьеры, не был направлен на подрыв основ конституционного строя — это очевидно даже тем, кто меня уже считает «врагом государства».

Уважаемый суд! Сейчас вы уйдете в совещательную комнату для вынесения приговора. Мной и моей защитой были представлены неоспоримые доказательства моей невиновности в совершении государственной измены в форме шпионажа. Следствие сделало все, чтобы очернить мое имя и разрушить репутацию, но завершить задуманное невозможно, поскольку тогда впервые в истории нужно будет признать, что случилось мыслепреступление.

Признать меня виновным — это подписаться под тем, что я совершил шпионаж собственных мыслей. Признать меня виновным — подписаться под тем, что написание статей по открытым источникам равнозначно преступлению. Признать меня виновным — значит признать, что в России журналистская работа — это преступление. Я никогда с этим не соглашусь. Вам предстоит определить то, что будет с журналистикой в нашей стране в будущем.

Запрошенный гособвинением срок не просто чудовищен по своей абсурдности, но и по последствиям — не только для меня, но и для имиджа страны. Весь мир увидит, что журналиста хотят посадить за то, что он писал статьи. Вынести обвинительный приговор — значит надолго, если не навсегда, закрыть тему свободы слова, потому что не будет ни слова, ни свободы.

Если мне уготовано судьбой посидеть в тюрьме, значит я отсижу свой срок с честью и достоинством. В моих действиях нет и никогда не было состава преступления. Я настаиваю на своей невиновности и требую полного оправдания.


СЛЕДИТЕ ЗА РАЗВИТИЕМ СОБЫТИЙ В ТЕКСТОВОЙ ХРОНИКЕ В НАШЕМ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ


Накануне текст обвинительного заключения по делу журналиста опубликовало издание «Проект».

Из заключения действительно следует, что «гостайна», которую Сафронов якобы распространил среди сотрудников иностранных спецслужб, находилась и, возможно, находится до сих пор в открытом доступе в Интернете.

Также в документе говорится, что журналист якобы узнал гостайну от чиновников, однако их имена в заключении не приводятся.

Помимо прочего, Сафронову вменяется распространение данных о поставке вооружения в страны СНГ. Эта информация была опубликована в журнале «Экспорт вооружений», который возглавляет Руслан Пухов — один из экспертов по делу Сафронова, работающий в общественном совете при Минобороны.

В открытом доступе журналисты не смогли найти только одно утверждение, приписываемое Сафронову, в котором «эксперты» нашли «гостайну». В нем говорится, что испытания разведывательных спутников «Барс-М № 2», «Персона № 2» и «Персона № 3» не были завершены в срок.

Документов, которые бы подтвердили получение Сафроновым денег от иностранной разведки, в материалах дела также нет.