"Мы слишком хорошо его знаем". Борис Вишневский — о том, почему партия "Яблоко" не хочет иметь никаких дел с Борисом Надеждиным Спектр
Суббота, 20 апреля 2024
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

«Мы слишком хорошо его знаем». Борис Вишневский — о том, почему партия «Яблоко» не хочет иметь никаких дел с Борисом Надеждиным

Борис Вишневский. Фото с сайта политической партии Яблоко Борис Вишневский. Фото с сайта политической партии Яблоко

В регионах России продолжается сбор подписей в поддержку Бориса Надеждина, хотя сам он уже объявил о том, что получил почти 200 000 автографов. Также он считает, что ЦИКу придется приложить сверхусилия, чтобы среди отобранных штабом качественных подписей отыскать брак и снять его с предвыборной гонки.

Неожиданно для всех фигура Надеждина превратилась в символ антивоенного протеста, который можно выразить массово совершенно открытым способом. Даже руководитель штаба Надеждина в беседе с журналистом BBC  признал, что активность россиян, когда люди часами стояли на морозе в очередях к сборщикам подписей, вызвана, прежде всего, запросом на легальное политическое действие.

Кампания Бориса Надеждина получилась столь массовой и активной ещё и благодаря тому, что в январе его поддержали лидеры различных групп российской оппозиции. И не только они. Например, Юрий Шевчук (ДДТ) записал видео с лаконичным обращением: «Я за мир, поэтому, как и многие голосую за Бориса Надеждина».

«Яблоко» — единственная политическая партия в России, которая после начала войны принимала участие в региональных выборах под антивоенными лозунгами, — не высказалась в поддержку Надеждина, но и не запрещала своим членам ставить подписи за его регистрацию. Борис Вишневский, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга от этой партии, в интервью «Спектру» изложил позицию «Яблока» по отношению к актуальной политической повестке.

- 24 января в интервью DW Борис Надеждин сообщил, что в партии «Яблоко» идет тяжелая дискуссия о том: поддерживать его или нет? Так ли это? И какова ваша позиция?

- Никаких тяжёлых дискуссий в «Яблоке» на эту тему не ведется. Время от времени возникали вопросы у отдельных членов партии: стоит ли за Надеждина подписаться? Официальной позиции на этот счёт никакой нет, но преобладающая точка зрения в руководстве партии очень простая — это личное дело каждого.

Партия не выдвигает кандидата на выборах президента. «Яблоко» не принимало решение о поддержке господина Надеждина или об отказе его поддерживать. Это означает, что если кто-то хотел за него подписаться, то это вопрос его личной совести и убеждений. Если кто-то из «яблочников» поставил за него подпись, никакой партийной ответственности за это не будет. Подобная ответственность могла бы наступить в случае, если бы «Яблоко» выдвигало своего кандидата, а кто-то работал бы в штабе у Надеждина. Тогда, конечно, бы к человек сразу возникли вопросы.

Повторю, что никаких дискуссий на этот счет у нас не ведется. Преобладающее мнение заключается в том, что поддерживать господина Надеждина нет никаких оснований — мы слишком хорошо его знаем. В 2021 году Борис Борисович баллотировался в Государственную думу от партии «Справедливая Россия». Это неоспоримый факт его биографии.

Как говорил лидер этой партии Сергей Миронов, определяющим вопросом в дискуссиях о выдвижении Надеждина был вопрос: «Чей Крым»? Борис Борисович тогда уверенно ответил: «Конечно, наш». («Сейчас российский», — так в 2018 году Надеждин отвечал на вопрос «Чей Крым?» севастопольскому изданию ForPost — Ред.) «Справедливая Россия» в 2021-м году была абсолютной копией «Единой России». В тот момент эсеры представляли из себя совершенно милитаристскую партию, которая полностью поддерживала Владимира Путина и взятый им тогда курс.  

Если Борис Надеждин не понимал, что такое «Справедливая Россия» летом 2021 года и считал возможным от неё баллотироваться, возникают обоснованные сомнения в его мало-мальски политической компетентности. Если он всё понимал, но все равно баллотировался, а теперь говорит, что он — антивоенный кандидат, тогда нет никаких оснований ему доверять. Скорее, есть основания полагать, что его позиция — чисто конъюнктурная (что, впрочем, он многократно демонстрировал в предшествующие годы). Надеждин, по-моему, 8 или 9 партий сменил за свою жизнь (по официальным данным, всего 4 — Ред.), все время выбирая, где будет лучше и выгоднее. Значит, и в будущем он вполне может поступить точно так же. Он ведь до сих пор действующий глава фракции «Справедливой России» в городском совете Долгопрудного.

- С вашей точки зрения, 24 февраля 2022 года не обнулило прежние недостатки или ошибки российских политиков, которые сейчас рискуют открыто заявлять, что они — за мир и являются противниками действующего президента?

- Политическая репутация очень важна. Если кто-то из «яблочников» поставит за него подпись — пожалуйста, только когда потом он в очередной раз поведёт себя, как лоялист, не надо всплёскивать руками и говорить: «Кто бы мог подумать? Нас обманули». Ксенией Собчак тоже в своё время многие очаровывались. Нам рассказывали, что это «новое лицо», «оппозиционный кандидат»…

Ещё одна простая вещь, на которую я бы обратил внимание: большинство известных персон, которые поддерживают Надеждина, относятся к так называемой «партии чужой крови». Это те, кто категорически против предложения «Яблока» о прекращении огня как основы для мирных переговоров. Эти люди выступают за продолжение боевых действий. Они не за мир, но поддерживают Надеждина как антивоенного кандидата. Простите, но так не бывает. Это называется «когнитивный диссонанс».

За почти два года, которые прошли с февраля 2022-го, я не слышал заявлений Бориса Борисовича о том, что он — за прекращение огня, за мирные переговоры. Он заговорил об этом в ноябре прошлого года, когда зашла речь о его участии в президентских выборах. Если бы Надеждин, как и «Яблоко», об этом говорил с февраля 2022 года, то, вполне возможно, к нему было бы иное отношение. Речь идёт не об обнулении грехов, а о том, что когда такая позиция вдруг обнаруживается (кстати, как и у Екатерины Дунцовой) только, когда человек заявляет о своем участии в президентских выборах, а до этого у него позиция была совершенно иная, то кажется, что это конъюнктурная позиция.  

Что касается опасности, то многие члены «Яблока» находятся под уголовными делами. Михаилу Афанасьеву приговор уже вынесен, Василий Неустроев сидит в СИЗО, около 50 человек получили административные штрафы и аресты за свои антивоенные высказывания. Господин Надеждин подобными заявлениями вплоть до начала президентской компании известен не был. Сейчас он говорит, что «когда я стану президентом, то всё прекращу». Может стоит добиваться, чтобы всё свершилось сейчас? За прекращение огня и мир надо бороться постоянно, не выдвигая условия, что это будет сделано, только если меня выберут президентом.

- Вы считаете, движение в поддержку таких кандидатов, как Дунцова и Надеждин, не выглядит открытым антивоенным протестом?

- Если говорить про Екатерину Дунцову, то мы её просто не знаем. Она — человек из ниоткуда. На мой взгляд, это просто PR-проект, который специально был раскручен. Что касается Надеждина, то это человек, который, между прочим, работал советником у Кириенко. Я думаю, что без очень серьёзных консультаций с президентской администрацией его выдвижение не обошлось. Если человек молчит о «спецоперации» почти два года и вдруг заявляет, что он — антивоенный кандидат, то это не создаёт ощущения политической искренности. В политике это очень важно.

- Вам не кажется, что голоса, отданные на выборах осенью прошлого года за «Яблоко», сродни сбору подписей за Надеждина, поскольку обе кампании велись под лозунгами мира и свободы? И люди сейчас ставят свои подписи не столько в поддержку кандидата в президенты, сколько демонстрируют свою позицию?

- Я с уважением отношусь к людям, которые таким путём хотят высказать свои антивоенные настроения. Избавь меня Бог их осуждать или порицать. Проблема в другом. К сожалению, чрезвычайно ограничено количество этих людей. Напомню, когда «Яблоко» обсуждало вопрос о выдвижении антивоенного кандидата от партии на выборах президента, то за эту идею на разных платформах проголосовало около 1 300 000 человек, при том, что это было абсолютно безопасно. Даже безопаснее, чем сейчас ставить подписи за Надеждина, потому что не надо было оставлять паспортные данные.

Это означает, что существует очень маленький запрос на такого кандидата. Вы можете мне сказать, что стоят очереди желающих подписаться за Надеждина. Соглашусь, но общее количество этих людей все равно, к сожалению, ничтожно мало по сравнению с массой тех, кто равнодушен, кто сидит дома, кто осенью не хотел ставить подписи за выдвижение антивоенного кандидата от «Яблока».

Это может привести к очень серьёзным последствиям. Если мы представим себе фантастический вариант абсолютно честного подсчёта голосов, то при столь малом числе людей, которые хотят антивоенного кандидата, у нас может получится, что на выборах только 1,5 — 2% избирателей выскажутся за мир, за переговоры, за прекращение огня, а все остальные — за продолжение «спецоперации». Такая опасность очень велика, поэтому мы и хотели понять: правда ли есть массовый запрос на антивоенного кандидата — такой, что фальсификациями его не удастся нивелировать? Условно говоря, если 5 000 000 человек ставят подпись, что они хотят видеть в бюллетене такого кандидата, то потом нельзя будет сказать, что за него проголосовало только 500 000.

- Есть мнение, что в случае попадания антивоенного кандидата в бюллетень, власть может мобилизовать те 16 — 18% россиян, которые сегодня даже по данным официальных социологических служб не поддерживают войну. Вы с этим согласны?

- Где были эти 16%, когда в октябре — декабре 2023-го года мы собирали подписи за то, чтобы такой кандидат в принципе появился? Это было куда проще, чем пойти на избирательный участок, но они почти все куда-то делись. Повторю, что 1 300 000 — это чуть больше 1% избирателей в стране. Ничтожно малая часть людей, из тех, кто не поддерживают «СВО», ходит на выборы.

К вопросу о социологии. На днях я видел интервью уважаемого социолога Алексея Левинсона, в котором он говорит, что 70% россиян поддержали бы Путина, если бы он вдруг решил заявить о прекращении «СВО». Это ведь не значит, что эти люди — антивоенный электорат. Проблема в том, что россияне, даже готовые так или иначе отвечать на вопросы социологов, все равно потом не ходят на выборы.

На самом деле, я рассчитываю на эти 16 — 17%, когда речь идет о различных петициях, в том числе, за прекращение огня и за мирные переговоры. Хочется, чтобы они здесь проявились. Что им мешает это сделать? У меня нет ответа на этот вопрос, кроме того, что они не верят, что это на что-то повлияет.

- Когда шла речь о выдвижении антивоенного кандидата от вашей партии, то подразумевался Григорий Явлинский. Об этом говорил председатель «Яблока» Николай Рыбаков. Может быть, дело в личности? И больше людей поставили бы подпись за выдвижение, например, того же Рыбакова?

- Я не думаю, потому что в первых петициях вообще шла речь о выдвижении любого антивоенного кандидата от «Яблока». Кроме того, видно, какой интерес вызывают, например, регулярные эфиры Явлинского на «Живом гвозде». Он умеет аргументировать свою позицию, и практика показывает, что он часто оказывается прав. Конечно, у многих существует к нему негативное отношение, но и к Рыбакову оно есть.

Очень многие из тех, кто сегодня активно призывает поддержать Надеждина, в последние годы были замечены в крайне негативных и даже оскорбительных высказываниях в адрес нашей партии и Явлинского. Напомню, что, когда Григорий Алексеевич осенью встречался с Путиным то некоторые их этих людей, особенно из окружения Навального, писали, что он пошёл договариваться об участии в выборах. «Это подло, мерзко и отвратительно», — декларировали они, хотя Явлинский пошел на встречу разговаривать совершенно о другом, но они «совершенно точно знали», о чём была беседа.

Это тоже могло оказать воздействие на отношение к Явлинскому — при том, что он оказался единственным политиком, который Путину сказал о необходимости прекращения огня и начала мирных переговоров. Больше никто к Путину с этим прийти не решился. Зарубежные ресурсы тем временем говорили, что необходимо продолжать боевые действия до победного конца, до краха путинского режима. Мейнстрим у них был и остаётся таким же, только в окопах сидят не они.

- Вернемся к выборам. Сбор подписей закончился. «Яблоко» своего кандидата не выставило, на этапе подписей никого не поддержало. Что партия планирует делать дальше?

- Мы, конечно, будем рекомендовать избирателям какой-то способ поведения. Посмотрим, чем закончится регистрация. Проблема в том, что в избирательном бюллетене окажется с десяток «путиных». Только в разных костюмах. Четверо уже гарантированно: он сам, Харитонов, Слуцкий и Даванков. Я не удивлюсь, если к ним добавятся Богданов и Бабурин. Мы будем обсуждать разные варианты действий, но, конечно, мы как-то сформулируем свою позицию. Пока для нас нет ничего важнее прекращения огня и мира. Это важнее, чем эти выборы.