Пять книг года. Анна Иванова, автор Телеграм-канала «Дай почитать» представляет свой совсем субъективный выбор Спектр
Суббота, 20 апреля 2024
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

Пять книг года. Анна Иванова, автор Телеграм-канала «Дай почитать» представляет свой совсем субъективный выбор

Фото Vitalii Bashkatov/Istockphoto Фото Vitalii Bashkatov/Istockphoto

Весь год книги находили меня сами. Падали в руки (с полок книжного магазина). Заманивали названием (бесконечно далеким от содержания). Доставались в подарок (с автографом автора). К концу года стало понятно, что все эти встречи неслучайны. Книги приходят, как ответ, когда есть вопрос. Главный вопрос 2023-го года: Как жить дальше — с тем, что происходит сейчас? Я отмотала свои читательские заметки на год назад и выбрала пять книг, которые стали для меня ответом.

 «Министерство наивысшего счастья», Арундати Рой

Обложка книги «Министерство наивысшего счастья», Арундати Рой

Обложка книги «Министерство наивысшего счастья», Арундати Рой

«Министерство наивысшего счастья» я купила в прошлом декабре—строго из-за названия.  Очень хотелось начать год со счастья. Это вторая по счету (и пока последняя) книга индийской писательницы Арундати Рой, чей дебютный роман «Бог мелочей» в свое время получил «Букера». Завязка обещала историю в духе «Среднего пола» Джеффри Евгенидиса, который когда-то мне очень понравился: в холодную январскую ночь в делийском районе Шахджаханабад на свет появляется Афтаб — младенец с признаками обоих полов. Воспитанный как мальчик, в 14 лет Афтаб уходит из дома и становится хиджрой — женщиной в теле мужчины, а со временем — самой знаменитой хиджрой в Дели. На этом совпадения закончились. Ближе к середине книги сюжет делает крутой поворот, действие перемещается из Дели в Кашмир, среди героев появляется глава повстанцев и начальник разведки. То, что начиналось, как семейная сага с восточным колоритом, оборачивается многослойной и многоголосой историей про Индо-пакистанский конфликт — бессмысленный и беспощадный, как русский бунт. Возможно, поэтому, при всей экзотичности фабулы и языка, который у Рой пестрит непроизносимыми именами и непереводимыми названиями, соскальзывает то в хинди, то в урду, то в Шекспира, то в Мандельштама, «Министерство наивысшего счастья» — это книга, вызывающая моментальное узнавание. Книга про наше общее здесь и сейчас. Про историю, которую мы не знаем и не учим. Про уроки, которые будут повторяться, пока мы их не усвоим. Если, глядя вокруг, вы задаете себе вопрос «Как мы будем жить дальше?», роман Арундати Рой рассказывает о людях, для которых это «дальше» уже наступило. И некоторым из них удалось найти свой рецепт счастья.

«Вы можете всех нас ослепить пулями из пневматических ружей. Но у вас самих останутся глаза, и вы сможете видеть, что вы натворили. Вы нас не разрушаете. Вы нас созидаете, а разрушаете вы себя.»

Арундати Рой, «Министерство наивысшего счастья»

 «Остров пропавших деревьев», Элиф Шафак

Обложка книги «Остров пропавших деревьев», Элиф Шафак

Обложка книги «Остров пропавших деревьев», Элиф Шафак

Элиф Шафак из тех авторов, у кого, прочитав одну книгу, смело берешься за следующую. Год назад я читала «Стамбульского бастарда» — роман о геноциде армян, за который Шафак, турчанка по происхождению, получила на родине обвинения в оскорблении нации и едва не оказалась в тюрьме. 2023-й принес мне «Остров пропавших деревьев» — книгу на еще одну полузапретную тему — турецкую оккупацию Кипра. Историю стран и наций Шафак показывает через историю людей, семей и отношений (а также птиц и деревьев). Это книга про войну, которая завершилась, но не закончилась. И про шрамы, которые война оставляет на земле и на сердце. Шафак пишет с большой осторожностью, выбирая нейтральных рассказчиков (каждая вторая глава в романе написана вовсе от лица фигового дерева) и показывая разные точки зрения. Кто-то скажет, что это знакомая нам риторика «не все так однозначно». Но, похоже, отстраниться и наблюдать, собирать свидетельства, а не судить, искать правду, а не правых и виноватых — единственный способ говорить о конфликтах, которые не разрешены. В книгах Шафак много боли, но в равной мере много надежды. Главная героиня романа 16-летняя Ада Казандзакис, как и сама автор, намного моложе событий, которые определили ее судьбу. Сцена, в которой Ада после внезапного онемения срывается на оглушительный крик — безупречная метафора попытки нового поколения обрести голос. Прервать навязанное родителями молчание. Озвучить правду. Если прямо сейчас вам кажется, что все безнадежно, Элиф Шафак раз за разом показывает: у нас есть будущее. А в будущем есть правда, и у правды есть голос. 

»…сейчас я смотрю на фанатизм — любого типа — как на вирусное заболевание. Коварно подкрадываясь и тикая, словно маятниковые часы, которые никогда не останавливаются, этот недуг быстрее поражает тех, кто является частью закрытого, однородного сообщества. Поэтому я всегда напоминаю себе, что лучше держаться подальше от различного рода коллективных верований и убеждений.»

Элиф Шафак, «Остров пропавших деревьев»

«Орфография», Дмитрий Быков (на территории Российской Федерации объявлен Волдемортом)

Обложка книги «Орфография», Дмитрий Быков

Обложка книги «Орфография», Дмитрий Быков

«Орфография» вышла ровно 20 лет назад — в 2003-м году. И уже тогда было понятно, что это книга не про наше прошлое, а про наше будущее. В 2023-м Быковский роман — чтение одновременно терапевтичное и мучительное. Терапевтичное, потому что утверждает в мысли, что все это уже было, а, значит, непременно закончится. Мучительное, потому что мы ничего не сделали, чтобы это не повторилось. Действие романа охватывает всего один год, но какой! 1918-й, первый послереволюционный, вместивший в себя, кажется, все доступное воображению жанровое и стилистическое разнообразие — от высокой трагедии до гнусного фарса, от античного катарсиса до средневекового площадного карнавала. И все это Быков переплавляет в текст, растворяет в тексте, шифрует в нем. Я встречала версию, что «Орфография» — это русский «Маятник Фуко», и она не такая уж невероятная. Эрудит-Быков пишет для вдумчивого читателя, которому не лень подбирать ключи к событиям и персонажам, отслеживать исторические параллели, улавливать литературные намеки и разгадывать анаграммы разной степени замысловатости. Если вы ищете ответ на вопрос «Чем все это кончится?», прочитайте (или перечитайте») «Орфографию». Я уверена, там спрятаны все ответы, нужно только их разгадать.

«Тогда стало понятно, откуда Смутное время получило свое название: не в безвластии было дело, а в размытости зрения, внезапно постигшей всех. Словно пелена опустилась на мир, чтобы главное и страшное свершилось втайне.»

Дмитрий Быков, «Орфография»

«Иуда», Амос Оз

Обложка книги «Иуда», Амос Оз

Обложка книги «Иуда», Амос Оз

В середине лета эта книга сама упала мне в руки — с полки книжного магазина. Кто бы знал, насколько пророческой она окажется. «Иуда» (в оригинале на иврите «Евангелие от Иуды») — последний роман израильского прозаика и журналиста Амоса Оза. Такие тексты принято называть «роман идей». Это книга, в которой слова и мысли персонажей важнее поступков. Пересказывать сюжет бесполезно — в книге почти ничего не происходит. Четыре почти случайных персонажа, один великий город, один старый дом, одна общая боль и много неразрешенных противоречий. И, тем не менее, «Иуда» — та книга, которую не только интересно читать, но, дочитав, немедленно хочется обсуждать. Предметов для обсуждения Оз подкидывает предостаточно — от религиозных до политических, от нравственных до социальных. Заглавная тема романа — отношение иудеев к Христу, просто главная — образование государства Израиль и цена, которая за него заплачена. При такой остроте проблематики «Иуда» — неожиданно спокойная книга, неторопливая и негромкая. Возможно, благодаря тому, что Оз избегает соблазна давать ответы, оставляя героев (и читателей) наедине с поставленными вопросами. А в последние месяцы эти вопросы задает себе весь мир. Если вы тоже спрашиваете себя «А могло ли быть по-другому?», «Иуда» — идеальная книга для поиска собственной версии ответа.

«Я не верю ни в какую систему исправления мира. Не потому, что мир в моих глазах исправен. Безусловно нет. Мир крив и тосклив и полон страданий, но всякий, пришедший исправлять его, быстро погружается в потоки-реки крови.»

Амос Оз, «Иуда»

«Это мы, беженцы», Валерий Панюшкин

Обложка книги «Это мы, беженцы», Валерий Панюшкин

Обложка книги «Это мы, беженцы», Валерий Панюшкин

Больше всего мне хотелось бы, чтобы этой книги никогда не было. Вернее, чтобы у Панюшкина никогда не было повода ее написать. Сам Валерий в тексте пишет, что зажмуриться и сделать вид, будто ничего не происходит, — первая и совершенно здоровая реакция на войну. Мне кажется, я год прожила, зажмурившись, а эта книга — один из способов открыть глаза. Первые сто страниц я почти все время рыдала. Не потому, что это страшная или эмоциональная книга, а потому, что рыдать — вторая совершенно здоровая реакция на войну. На деле «Это мы, беженцы» — очень сдержанная книга. Панюшкин — журналист и пишет, как журналист: не убеждает, не обличает, не кликушествует и даже не всегда делает выводы. Это книга, где автор почти не присутствует в тексте. Не высказывает собственного мнения и тем более его не навязывает. Он просто собирает свидетельства. Можно сказать, что это книга-репортаж, но я бы сказала, что это книга-фотография. Групповой кадр, почти случайно запечатлевший людей, бегущих от катастрофы, и людей, причастных к катастрофе. Рентгеновский снимок нашего — общего — времени. Я знаю, что эту книгу едва ли прочитают наши родители, а если и прочитают, то едва ли поймут. Я мечтаю, что однажды эту книгу прочитают наши дети и чуть больше поймут про своих родителей. Если вы хотите сохранить для них правду о том, что происходит с нами сейчас, сохраните эту книгу в домашней библиотеке.

«Посмотри на этих людей, Господи, их глупости обращены к тебе».

Валерий Панюшкин, «Это мы, беженцы»