Не нужна помощь. Валерий Панюшкин — о деградации благотворительности в России Спектр
Четверг, 18 апреля 2024
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

Не нужна помощь. Валерий Панюшкин — о деградации благотворительности в России

Иллюстрация Алиса Кананен / Spektr.Press Иллюстрация Алиса Кананен / Spektr. Press

Из мира благотворительности, как впрочем и из всех сфер человеческой деятельности, не предполагающих людоедства, — все чаще дурные новости. Почти одновременно Олег Тиньков сообщил о закрытии своего благотворительного фонда, и Министерство Юстиции причислило к иностранным агентам фонд «Нужна помощь».

Меньше трех лет назад в фильме «Новая кровь» Тиньков рассказывал мне о том, как болеет лейкемией и как создает благотворительный фонд, долженствующий спасать людей от этой болезни. Среди прочего в планы Тинькова входило создание в России регистра доноров костного мозга, в котором бы числился миллион потенциальных доноров.

Иллюстрация Алиса Кананен / Spektr. Press

Это много. Все существующие на сегодняшний день в России регистры доноров костного мозга насчитывают едва ли 300 тысяч добровольцев, готовых, если найдется пациент с соответствующей ДНК, поделиться с ним своими стволовыми клетками. Трансплантация стволовых клеток — это радикальный метод лечения многих видов рака крови. Каждый год в России в такой трансплантации нуждаются 5 тысяч человек. Реально делается всего около тысячи неродственных трансплантаций. 4 тысячи человек, которых можно было бы вылечить, умирают.

Вот и получается, что к военным потерям нужно прибавить еще 4 тысячи человек в год, потому что люди эти могли бы вылечиться, но они умрут.

Еще одно немаловажное обстоятельство заключается в том, что Фонд Семьи Тиньковых в значительной степени финансировал Фонд борьбы с лейкемией, который, в свою очередь, заметно помогал Гематологическому центру в Москве — одной из главных клиник, где лечатся взрослые пациенты. Фактически в России государство выделяет деньги только на лечение простых лейкозов, протекающих без осложнений. Как только пациенту требуются таргетные препараты или трансплантация костного мозга — без благотворительной помощи не обойтись. Конечно, закрытие Фонда Тиньковых не означает и закрытия и Фонда борьбы с лейкемией, но возможности благотворительной помощи взрослым пациентам значительно сократятся.

Сколько людей умрет от этого, мы не узнаем — Министерство здравоохранения не ведет толковой статистики.

О том, сколько людей и как пострадают от причисления к иностранным агентам фонда «Нужна помощь», мы тоже не узнаем. На десятки миллионов рублей в год фонд «Нужна помощь» помогал сотням маленьких благотворительных фондов по всей стране. Эти фонды занимались всем на свете. Кто-то устраивал приют для бездомных животных. Кто-то — инклюзивный детский сад, куда вместе со здоровыми детьми могли бы ходить дети с инвалидностью. Кто-то боролся с домашним насилием. Кто-то помогал провинциальным школьным учителям. И нельзя даже сказать, что все эти маленькие благотворительные фонды сразу закроются по всей стране. Нет, они закроются постепенно, а вы даже и не заметите, что в вашем городе больше нет инклюзивного детского сада, а бездомных животный не раздают в семьи, просто отстреливают.

Я всерьез полагаю, что уничтожение независимых благотворительных фондов — это государственная политика. Тысячи маленьких благотворительных организаций сознательно заменяются большими и государственными, вроде фондов «Круг добра» или «Защитники Отечества». Цель проста — не позволять людям думать, что они сами способны решить свои проблемы, особенно если соберутся вместе. Держать людей в инфантильной уверенности, что если кто и разрешит их проблемы, то только государство.

Иллюстрация Алиса Кананен / Spektr. Press