Минус 1915 медпрепаратов. С чем остаются аптеки и больницы России после года войны в Украине Спектр
Четверг, 29 февраля 2024
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

Минус 1915 медпрепаратов. С чем остаются аптеки и больницы России после года войны в Украине

Аптека в Санкт-Петербурге, Россия. Фото AP Photo /Scanpix/LETA Аптека в Санкт-Петербурге, Россия. Фото AP Photo /Scanpix/LETA

С начала полномасштабной войны в Украине прошло более года. За это время на Россию  как агрессора наложили беспрецедентное количество санкций. О приостановке своего бизнеса в стране заявили сотни брендов. Российский фармацевтический рынок в этой ситуации привлекал особое внимание. С момента начала военных действий большая часть иностранных компаний прекратила инвестиции в свои российские проекты, маркетинг, продвижение и клинические исследования новых препаратов. Какие медпрепараты исчезли в России и почему, экономит ли на пациентах государство, что оно предлагает взамен импорта, и к чему готовиться россиянам − с помощью экспертов разбирался «Спектр».

Удар по психике

24-летняя Диана — клинический психолог, живущая в Москве. «У меня реккурентное (возвращающееся) депрессивное расстройство с 2018 года, − рассказывает она „Спектру“, попросив об анонимности. − Доходило до состояния, когда я не могла встать с кровати. Подбор препаратов для меня − болезненная тема, мы с психиатрами много и долго бились над разными схемами».

Весной 2021 года Диана начала принимать «Иксел», антидепрессант, который был первым подошедшим ей полностью препаратом. Вместе с ним она начала пить «Стрезам», транквилизатор, назначаемый часто при повышенной тревожности. «Сложно описать человеку, который не сталкивался с подобной проблемой, но я ощущала себя буквально так, будто я нашла способ выжить и жить полноценно. До 24 февраля 2022 года, как и многие из нас», — рассказывает Диана.

После вторжения Владимира Путина в Украину «Иксел», по словам психолога, исчез из аптек в России «стремительно, быстро и безвозвратно»: «Я даже давала рецепт знакомым в Питер и просила поискать − на сайтах их аптек он еще был в наличии. Но на деле его уже не было». «Стрезам» из аптек тоже исчез. Диане врач назначил взамен «Дулоксетин», но он ей не подошел. На то, чтобы подобрать новую подходящую комбинацию препаратов, у Дианы ушло полгода.  «Время, проведенное в панической мысли „мне не помогут“, я запомню надолго», — говорит она.  

По ее словам Дианы, ее расходы на препараты выросли в два раза. Сейчас она тратит на антидепрессанты около 15 тысяч рублей в месяц — до войны больше 7−8 тысяч не выходило. Цена на ее текущий препарат «Феварин» выросла в два раза: с 1,5 тысяч до 3 тысяч рублей за упаковку. Диана рассказывает, что ее знакомые после 24 февраля 2022 года также лишились препаратов, которые «позволяли дышать полной грудью». Антидепрессанты, антипсихотики, стабилизаторы настроения выросли в цене, а некоторые иностранные лекарства и вовсе исчезли из российских аптек, подтверждают «Спектру» их продавцы в Москве.

Популярный антидепрессант «Золофт» и до начала полномасштабной войны в Украине периодически пропадал с российских прилавков. В октябре 2022 года поставки препарата в Россию заморозили из-за «технических проблем», связанных со «сторонним производителем готового продукта». Препарат исчез не только в российских аптеках, но и в больницах. Собеседники в неврологическом отделении одной столичной клиники в разговоре со «Спектром» подтверждают это. При этом, по подсчётам аналитической компании DSM Group (данные предоставлены «Спектру»), в 2022 году несмотря на заморозку поставок российские аптеки продали на 27 процентов больше упаковок «Золофта», чем годом ранее.

Объясняется это, очевидно, подскочившим спросом. Пандемия и связанные с нею ограничения и неопределенность, а затем начатая Владимиром Путиным полномасштабная война в Украине сильно ударили по психическому здоровью российских граждан (среди них до войны болели депрессией — то есть без учета людей с депрессивным настроением — около восьми миллионов человек).  По подсчетам Центра развития перспективных технологий, за первое полугодие 2022 года россияне купили около 6 млн упаковок антидепрессантов — на 66 процентов больше, чем годом ранее. К октябрю количество купленных упаковок антидепрессантов выросло до 8,4 миллионов, а траты на них увеличились до 5 миллиардов рублей. Также за девять месяцев 2022 года в России приобрели безрецептурных успокоительных, снотворных и противотревожных препаратов на 13,9 миллиарда рублей, что на 56 процентов больше, чем годом ранее. В целом за 2022 год россияне, у кого была такая возможность, обращались к психологам и психотерапевтам в 7 раз чаще, чем голом ранее, свидетельствуют данные страховщиков.  

Беременная женщина эвакуируется из разбомбленного роддома. Мариуполь. 9 марта 2022 года. Фото Evgeniy Maloletka/AP Photo/Scanpix/Leta

Беременная женщина эвакуируется из разбомбленного роддома. Мариуполь. 9 марта 2022 года. Фото Evgeniy Maloletka/AP Photo/Scanpix/Leta

Нехватка в аптеках

Из аптечной розницы в России в течение десяти месяцев вторжения в Украину пропадали различные лекарства. Например, из российских аптек в 2022 году почти исчезли препараты «Бисептол» и «Панадол», следует из годового отчета DSM Group, осуществляющей розничный аудит фармацевтического рынка РФ. По-прежнему в дефиците «Гексорал» и «Хилак форте» (проблема тянется с 2021 года). Эти лекарства, а также АЦЦ и «Но-шпа» компания называет самыми недоступными в 2022 году.  

За 11 месяцев 2022 года импорт в Россию комбинированных препаратов амоксициллин + клавулановая кислота (антибиотики) обвалился на 57 процентов в годовом выражении, выяснила DSM Group. В частности, ввоз «Амоксиклава» упал на 61 процент. Из-за риска дефицита в Россию решили ввозить «Амоксиклав», выпущенный для Белоруссии. По оценкам RNC Pharma, полностью прекратили поставки в Россию 28 фармацевтических производителей, а другие резко сократили импорт. Его совокупный объем снизился по итогам года на 9 процентов до 1,7 миллиардов упаковок, но по отдельным препаратам, включая базовые антибиотики пенициллинового ряда, спад стал двукратным.

Структура российского фармакологического рынка. ЛП — лекарственные препараты. Источник: отчет DSM Group за 2022 год.

 

Другой пример: в России в 2022 году из продажи исчез «Оземпик» — препарат из правительственного перечня жизненно важных лекарственных препаратов (ЖНВЛП), предназначенный для людей с сахарным диабетом второго типа. После 24 февраля компания-производитель Novo Nordisk не ушла из России, однако дефицит лекарства появился уже в марте. Через несколько месяцев «Оземпик» снова появился в аптеках, но уже дороже. Согласно госреестру, максимальная цена препарата в рознице не должна превышать 7,7 тысяч рублей. В ноябре 2022 года цены на «Оземпик» в московских аптеках поднялись до 23 тысяч рублей.

Сейчас официально препарата в аптеках нет, но купить его можно — по цене, в несколько раз выше довоенной (перекупщики продают в восемь раз дороже). Однако не каждый дефицит следует считать последствием санкций. «„Оземпик“ исчез не из-за того, что его перестали привозить, — объясняет „Спектру“ Сергей Шуляк, гендиректор DSM Group. — Это мировая тенденция. Одна из известных актрис из США, заявила, что она принимает этот препарат для похудения. Девушки, женщины принялись скупать данный препарат с целью похудения, не с целью лечения от диабета. В связи с чем развился дефицит данного препарата по всему миру».

Исчез из российских аптек и французский препарат «Остеогон», назначаемый при остеопорозе. В январе 2023 года его было не купить в московских аптеках, рассказывает родственница принимающей «Остеогон» пенсионерки. И только благодаря тому, что в одной из российских аптечных сетей можно проверить наличие препарата в других городах, «Остеогон» удалось купить через друзей во Владимире — последние пять упаковок, рассказывает «Спектру» Надежда, заказавшая препарат для мамы своей подруги. Сейчас «Остеогон» значится в наличии на сайтах некоторых российских аптек — но по цене от 4800 рублей за упаковку, хотя еще в декабре 2022 года он продавался по 1520 рублей (то есть подорожал в три раза). 

В целом в 2022 году с дефицитом сталкивалось около 99 процентов аптечных организаций. Чаще всего ощущается нехватка антибиотиков (и взрослых, и детских), инсулина, препаратов для лечения гормональных расстройств и онкологических заболеваний, показал опрос на сервисе дистанционного обучения медработников Vrachu.ru, проведенный в ноябре-декабре 2022 года. Гендиректор DSM Group Сергей Шуляк считает, что нельзя говорить о дефиците лекарств в «каких-то группах, категориях», так как в России очень много генерических препаратов (дженериков с действующим веществом, идентичным запатентованному препарату) и других препаратов для лечения различных нозологий. «Всегда возникают определенные проблемы не с группой препаратов, не с препаратами для лечения одной определённой какой-то нозологии, а именно с конкретными позициями», — подчёркивает он в комментарии «Спектру».

Нехватка в больницах

Некоторые лекарства стали пропадать не только в аптеках, но и в финансируемых из бюджета больницах и госпиталях — на муниципальном, региональном и федеральном уровнях (так называемые госпитальные закупки, совершаемые по системе госзакупок). Например, в петербургской клинике Пирогова на Фонтанке, а также в городской клинической больнице РАН, как пишет издание «Бумага», прекращали делать химиотерапию бесплатно по полису обязательного медицинского страхования. Новости о проблемах с лекарственным обеспечением приходят и из других регионов РФ.

Чаще всего на дефицит льготных лекарств в своих медучреждениях жаловались эндокринологи. По результатам исследования, 77,8 процента опрошенных эндокринологов заявили, что в их медучреждении сократились поставки лекарственных средств. Среди других специалистов сокращение поставок отметили только 68,8 процента. Также аналитики из Headway Company выявили, что во второй половине 2022 года существенно снизились объемы закупок препаратов для государственных медучреждений, по сравнению с аналогичным периодом 2021 года. В районных стационарах падение составило 32 процента, в городских больницах — 28 процентов и в клиниках регионального уровня — 14 процентов.

Российский Минздрав, впрочем, эту информацию опровергает — указывая на рост закупок в рублях. Однако российское ведомство просто не показывает всех данных. По данным DSM Group, в 2022 году весь российский фармацевтический рынок (аптечный и госпитальный, частный и государственный) в денежном выражении действительно вырос на 12 процентов — до 2,57 триллионов рублей. Однако в упаковках, то есть в объеме лекарств, фармрынок в России уменьшился — на 6 процентов, уточняет Сергей Шуляк. И уменьшение произошло в основном как раз из-за сокращения поставок государства, поясняет эксперт.

Структура потребления лекарственных препаратов в России. Источник: отчет DSM Group за 2022 год.

Да, в денежном выражении государственные закупки медпрепаратов в 2022 году  действительно выросли — на 6,9 процента до 896 миллиардов рублей. При этом закупки именно госпитальные подросли в деньгах всего на 1,3 процента — то есть меньше инфляции в России, составившей в 2012 году официально 12 процентов. А значит, даже в деньгах тут российское правительство фактически сэкономило. А если посмотреть на госзакупки в количестве упаковок, то этот напрашивающийся вывод подтверждается. Объем всех приобретенных в России по госзакупкам медпрепаратов в 2022 году уменьшился сразу на 25 процентов — до 734 миллионов штук, подсчитали в DSM Group. Меньше закупать стали в первую очередь бюджетные больницы и госпитали — за год сразу на 33 процента по сравнению с 2021 годом.

«У нас есть возможность сопоставить государственные закупки 2019 и 2022 года, − объясняет профессор НИУ ВШЭ Василий Власов. − И мы видим, что объёмы закупок в натуральном выражении с 2019 до 2022 года упали, а в стоимостном выражении увеличились. Вот такой грубый подсчёт показывает, что условная средняя цена увеличилась примерно в 2 раза с 2019 по 2022 год. Это существенный рост цены». То есть цены на лекарства за год подскочили, денег на их закупку чиновники стали тратить больше — но не настолько, чтобы сохранить объем закупок медпрепаратов хотя бы на прежнем уровне.

Да, непосредственное влияние на снижение госзакупок в 2022 году оказали именно госпитальные закупки. Они в свою очередь уменьшались главным образом из-за того, что заболеваемость коронавирусом в России снизилась по сравнению с 2021 годом, а также переориентировкой бюджета на нужды продолжающейся войны в Украине. Из-за этого финансирование ковидных госпиталей и выпуска вакцин сократилось, констатирует Сергей Шуляк. При этом больницы снизили закупки препаратов, не связанных напрямую с ковидом: на 5,2 процента — противоопухолевых, на 4,9 процента — психотропных. А сравнительно дорогие кортикостероиды (спад госзакупок на 12,5 процента), вероятно стали заменять более дешевым дексаметазоном (рост на 7,5 процента).

Почему лекарства пропадают

Диабетики в Ивановской области в марте 2023 года вышли на пикеты из-за нехватки инсулина в аптеках, сообщает «7×7». Жители города Кинешма жаловались местным СМИ, что с конца декабря не могут купить в аптеках отечественный инсулин по льготной цене даже с рецептом от врача. Светлана Москвина, и. о. директора департамента здравоохранения области признала, что заложенных денег на инсулин не хватает, чтобы обеспечить лекарством весь регион.

В России за последние 20 лет была создана мощная фармацевтическая промышленность, объясняет «Спектру» доктор медицинских наук и профессор НИУ ВШЭ Василий Власов: «Но, во-первых, она сильно зависит в приборном отношении от иностранных поставок. Во-вторых, лабораторное оборудование и реактивы для функционирования отрасли тоже являются все импортными. И многие из них ограниченны санкциями. И в-третьих, российский рынок развивался, как положено рынку, максимизируя прибыль. Поэтому большая часть является лекарствами, которые производятся на основе иностранных активных компонентов или, как принято у нас говорить, фармацевтических субстанций».

Эксперты DSM Group также связывают нехватку медпрепаратов в России не только с падением или прекращением их импорта, ажиотажным спросом, но и проблемами с субстанциями для производства лекарственных средств внутри страны. Сейчас свыше 60 процентов фармрынка в России составляют дженерики российского производства, сообщается на официальном интернет-ресурсе российского правительства «Объясняем.рф». По подсчетам консалтинговой компании «Яков и партнёры» (бывшее российское подразделение McKinsey & Company), около 95 процентов препаратов на российском рынке изготавливаются из зарубежных компонентов.

РЛО — региональное льготное обеспечение; ЛЛО — льготное лекарственное обеспечение (федеральная льгота). Источник: отчет DSM Group за 2022 год.

Таким образом в фарминдустрии, как и во многих других отраслях, недорогой замены импортных товаров на российские, не говоря уже о росте их конкурентноспособности на внешних рынках, как это декларировалось Владимиром Путиным, не произошло. Сейчас это усугубляется наложенными из-за вторжения в Украину экономическими и торговыми санкциями, удорожающими и усложняющими поставки производственных компонентов для лекарств.  При этом сам лекарственный импорт в Россию продолжает снижаться. В январе 2023 года продажи импортных лекарств в России снизились на 22,9 процента в натуральном выражении (и на 11 процентов в деньгах) по сравнению с годом ранее, подсчитала DSM Group.

Сокращение импорта и проблемы с внутренним производством привели к тому, что в 2022 году число лекарств в розничных аптеках, по данным DSM Group, сократилось на 10 процентов - до 21 645 штук. Всего из ассортимента пропали 1915 позиций, в том числе входящие в утверждаемый правительством перечень жизненно необходимых лекарственных средств. В первую очередь, из розничного сегмента уходят дорогостоящие препараты, себестоимость и логистика которых сильно подросла в цене. А спрос остается высоким. «Люди стали закупать лекарства впрок, — замечает профессор НИУ ВШЭ Василий Власов. — Это совершенно нормальное здоровая реакция граждан при начале военных действий запасаться гречкой и самыми необходимым лекарствами».

В конце января 2023 года правительство РФ включило 97 наименований в закрытую часть государственного реестра лекарственных препаратов, в отношении которых видит угрозу дефицита. В перечень Минздрава вошли парацетамол, аспирин, ибупрофен, анальгин, преднизолон, антибиотики пенициллинового ряда (амоксициллин и доксициклин), обезболивающее лидокаин, раствор йода, корвалол в таблетках и каплях, нитроглицерин, вакцина для профилактики дифтерии, коклюша и столбняка (АДКС), витамин Е, несколько видов иммуноглобулина человека и многие другие лекарства. В Минздраве пояснили, что на препараты из списка специальная комиссия сможет выдавать временное разрешение на обращение в иностранной упаковке и ввоз без регистрации (что, вероятно, облегчает серый импорт).

Дешевых лекарств становится меньше

Импортозамещение лекарств в России сопровождается их подорожанием. По итогам 2022 года в России количество самых дешевых лекарств уменьшилось, выяснили в DSM Group. На прилавках аптек были представлены только 2402 наименования препаратов стоимостью до 50 рублей. Это на 41 процент меньше показателей 2021 года. В 2022 году на 7 процентов уменьшилось и количество лекарств в диапазоне от 50 до 100 рублей: в розницу продавали только 3 334 наименования. А вот число препаратов стоимостью выше 100 рублей за год увеличилось на 3 процента до 15 943 позиций.

Сокращение продаж дешевых препаратов может быть связано с их переходом в более высокую ценовую категорию на фоне инфляции, оказавшейся в 2022 году официально в России на уровне 12 процентов. С одной стороны, компоненты лекарств из-за девальвации рубля дорожают. Фармпроизводители в России, в свою очередь, заменяют относительно дешевые препараты с невысокой маржой на более дорогие. За прошедший год прибыль препаратов от 500 рублей выросла на 33 процента, а количество проданных упаковок − на 27 процентов. «Действительно там есть переходы. Мы говорим о группах препаратов. То есть соответственно и потребление снижается, и препараты дорожают. Вот тут два фактора», − объясняет генеральный директор DSM Group Сергей Шуляк.

Цены на лекарства в России растут быстрее, чем инфляция. По данным все той же DSM Group, за 2022 год средняя стоимость одной упаковки лекарственного препарата увеличилась в среднем на 18 процентов и достигла 304 рубля. Больше всего в 2022 году выросла стоимость препаратов группы кортикостероидов для местного применения. За год они подорожали в среднем на 26,2 процента. Также на 22 процента за год увеличилась стоимость вакцин и на 20 процентов — препаратов для лечения заболеваний горла. Но это — в среднем по больнице, что называется: некоторые препараты, как тот же «Оземпик», подорожали в аптеках в два-три и более раз по сравнению с довоенными ценами. 

Список максимально подорожавших и подешевевших лекарственных средств в классификации ООН по названием Anatomical Therapeutic Chemical (АТС). Источник: отчет DSM Group за 2022 год.

Единственная группа лекарственных препаратов, цена на которые почти не выросла, — из списка жизненно важных. Они подорожали за год всего на 1,8 процента, так как правительство жёстко регламентирует предельную цену на них. В результате возникает ситуация, когда расходы на производство выросли, а цена на препарат остаётся прежней. В этом случае производитель перестаёт поставлять лекарство на рынок из-за того, что ему это перестаёт быть выгодно. Это приводит к дефициту лекарств на рынке. И те же онкопрепараты, например, сложно купить в России даже за полную стоимость.

При этом в госзаказе делается упор на российские и, нередко, более дешевые лекарства. Например, российский Минздрав закупает антиретровирусные препараты для россиян, живущих с ВИЧ. Всем зарегистрированным пациентам оказывается бесплатная терапия. На протяжении всего 2022 года движение «Пациентский контроль» сообщало о дефиците самого дорогостоящего на российском рынке препарата «Эвиплера» для ВИЧ-положительных производства американской компании Johnson & Johnson. Годовой курс такого препарата (три компонента в одной таблетке, что удобно для приема) стоит более 300 тысяч рублей.

На этом фоне закупки «Эвиплеры» в 2022 году снизились на 56 процентов, а собранную от российских регионов заявку удовлетворили лишь на 31 процент. Но в целом недостатка препаратов для пациентов с ВИЧ нет, сообщила «Спектру» представитель движения «Пациентский контроль» Юлия Верещагина. Просто пациентам пришлось либо менять схему лечения (что очень нежелательно), либо искать на американский препарат деньги деньги. Вероятно, «Эвиплеру» как и другие импортные лекарства решено заменять на российские аналоги, в данном случае и более дешевые и менее удобные (три таблетки вместо одной). Минфин отверг предложение «Пациентского контроля» увеличить финансирование закупок АРВТ-препаратов из-за «нецелесообразности».

В декабре Минздрав опубликовал план закупок на 2023-й и плановый период 2024−2025 годов. Исходя из документа, в ближайшие три года финансирование закупок препаратов от ВИЧ-инфекции, гепатита С, вакцин, противотуберкулезных лекарств и препаратов по программе «14 ВЗН» повышаться не будет. Исключение — зарегистрированные лекарства для фонда «Круг добра», учрежденного Владимиром Путиным перед сменой российской Конституции. Для фонда, в который государство отдает 2 процента доходов состоятельных россиян (это еще инициатива запрещенных в 2022 году в России «Эха Москвы» и «Новой газеты») объем закупок будет расти. Не будет увеличиваться и объем закупок препаратов от ВИЧ-инфекции (31,7 миллиардов рублей ежегодно), гепатита С и туберкулеза (2,9 миллиардов рублей ежегодно).

Россия дженериков

Раньше большинство клинических испытаний в России проводили иностранные компании, благодаря этому участвовавшие в них российские пациенты могли получать лечение эффективными инновационными препаратами задолго до их появления на рынке. Для многих это было последним шансом на выздоровление. После начала войны в Украине зарубежные фармкомпании остановили клинические испытания в России остановили.

По словам профессора ВШЭ Василия Власова, иностранные компании не хотели вводить ограничения на экспорт препаратов в Россию. Поэтому они свернули сотрудничество в самых рискованных сферах: в клинических испытаниях и инвестициях. «При проведении испытаний требуется ввоз специфического оборудования, реактивов, ещё не разрешенных к использованию лекарств. Поэтому отказ от проведений в России испытаний был вполне закономерным», — считает Власов. Это приводит к тому, что российские врачи будут с большим опозданием знакомиться с новыми препаратами и с новыми медицинскими технологиями.

В 2022 году Минздрав выдал 740 разрешений на проведение клинических исследований лекарственных препаратов. Это на 18,5 процента меньше показателей предыдущего года. Иностранные производители снизили исследования более чем вдвое — 214 разрешений против 493 в 2021 году. Около 71 процента клинических исследований пришлось на российские компании. Сокращение доли западных компаний произошло из-за остановки новых клинических испытаний и набора пациентов в проекты, уже начатые крупными международными производителями, в том числе Roche, GSK, Novartis, Pfizer.  В Roche и GSK уточнили, что начатые до марта 2022 года исследования продолжаются.

Сокращение исследований международных компаний в перспективе может привести к тому, что на российский рынок перестанут поступать инновационные препараты. Фармкомпании ограничатся дженериками, что уже происходит. В 2022 году на них пришлось свыше 68 процентов всех клинических испытаний. Выросла и доля испытаний отечественных дженериков — до 56 процентов. Эта тенденция может быть связана с необходимостью импортозамещения уже разработанных иностранных лекарств. По мнению экспертов, выпуск на рынок неоригинальных препаратов занимает около 9 месяцев, а инновационных лекарств — до 10 лет. Поэтому ассортимент в аптеках и клиниках будет всё больше меняться в сторону дженериков.

Источник: отчет DSM Group за 2022 год.

На это ориентированы и планы правительства в отношении фармотрасли в России.  По данным консалтинговой компании «Яков и партнёры», на российском фармрынке 55% составляет импорт. 90% из него приходится на так называемые «недружественные» страны — списка из 49 стран, составленного правительством по распоряжению Владимира Путина. В условиях нынешних ограничений и возможных санкций российские власти разработали план, по которому к 2030 году планируют достичь «лекарственного суверенитета». Согласно концепции, к 2030 году произведенные в стране лекарства и диагностические системы должны занимать 75% рынка в денежном выражении и 85% — в количественном.

Проблема в том, что дженерики создаются на основе препаратов, которые потеряли свою патентную защиту. В России, например, этот срок составляет 20 лет. Поэтому к моменту выхода российского дженерика, на рынке уже будет существовать более совершенный препарат. Но даже если идея партии «Справедливая Россия — Патриоты — За правду» разрешить производителям игнорировать ограничения будет узаконена, остаются другие проблемы, технологического свойства. В результате российские аналоги могут оказывать другой эффект лечения и обладать другими побочными эффектами.

Как объясняет Василий Власов, российские дженерики простых химических препаратов обычно достаточно хороши и их применение не вызывает особых проблем: «Проблемы возникают там, где мы имеем дело с технологически сложными препаратами. В особенности с биологическими препаратами. Они принципиально не равны один другому. То есть российский аналог является неполным аналогом оригинального препарата. Поэтому при отсутствии оригинального препарата, которым лечился пациент, использование российского аналога почти неизбежно будет приводить к несколько иным результатам».

Ситуация с доступностью новых зарубежных препаратов ухудшается также из-за правила «третий лишний». Введенное в 2015 году правило обязует отклонять все заявки на поставку импортных лекарств в случае, если подано не менее двух алогичных предложений на него из стран Евразийского экономического союза (Россия, Казахстан, Беларусь, Кыргызстан и Армения). «Этим законом, по сути, с российского рынка были „выдавлены“ зарубежные препараты с безупречной репутацией, потому что производителям стало попросту невыгодно поставлять сюда свою продукцию. Поэтому некоторые оригинальные препараты ушли. Они не могут конкурировать по цене с аналогами», − заявил в интервью «Известиям» директор Института гематологии центра имени Рогачева Алексей Масчан.

Политика такого протекционизма подталкивала государственных заказчиков покупать российские препараты и дженерики вместо проверенных иностранных препаратов. Наибольшее проблемы это вызывало с биологическими препаратами. «Прежде всего и в наиболее массовом количестве это у больных диабетом, которые получают инсулин. Перевод на российский инсулин, если больной изначально лечился импортным препаратом, почти всегда связан с определёнными трудностями. Даже если препарат в конце концов удаётся приспособить, наладить другой режим лечения», − объясняет Василий Власов.

Подводя итог, можно сказать, что фармацевтический рынок в России устоял в результате развязанной Владимиром Путиным войны в Украине и последовавших международных санкций. «Мы надеемся, что, как и в 2022 году, в 2023 году лекарственные препараты не будут подпадать под санкции, − прогнозирует гендиректор DSM Group Сергей Шуляк. − И никаких предпосылок к этому нет. Соответственно рынок будет развиваться, он будет расти, да умеренно расти. Но он будет в положительной динамике». Другой вопрос — качества. Многие зарубежные препараты пропали в России из продажи, ассортимент и выбор стал беднее, но российские власти делают ставку на аналоги или дженерики. Часто такая замена вполне допустима, но в отдельных случаях может привести к непоправимым последствиям для пациентов. Лекарства, очевидно, останутся — но последние разработки, вероятно, не будут широко доступны.