«Электоральный султанат». Владислав Иноземцев об итогах выборов в Госдуму, перспективах репрессий и загадочном голосовании в Москве Спектр
  • Среда, 20 октября 2021
  • $70.85
  • €82.43
  • 85.15

«Электоральный султанат». Владислав Иноземцев об итогах выборов в Госдуму, перспективах репрессий и загадочном голосовании в Москве

Видеонаблюдение на выборах. Фото SHAMIL ZHUMATOV / TASS / Scanpix / Leta Видеонаблюдение на выборах. Фото SHAMIL ZHUMATOV / TASS / Scanpix / Leta

В России завершился трагифарс, который официальные лица гордо именовали, а многие наивные граждане даже признавали, предвыборной думской кампанией. Его итоги оказались рутинными и примечательными одновременно.

С одной стороны, как я и предполагал совсем недавно, власть, воспринимавшая эти выборы как неприятную, но неизбежную процедуру, не имеющую ничего общего с установлением реальной воли народа, пошла на беспрецедентные нарушения. Удаление с участков не только наблюдателей, но и членов избирательных комиссий; блокирование телефонов кандидатов и их передвижения; «сейфы», сделанные из картона; наличие членов избиркомов в помещениях комиссий ночами между датами голосования; массовые карусели и вбросы — все это наблюдалось в масштабах, которые не фиксировались никогда ранее.

И бюрократов можно понять: на этот раз реальный рейтинг «Единой России» (24−27%) почти вдвое отставал от тех 45−48%, которые спускались сверху в качестве контрольных цифр (и которые в итоге и были обеспечены в качестве официального результата), так что фальсификации должны были быть масштабными. Самым феноменальным приемом, однако, стал ручной пересчет результатов электронного голосования в Москве, итоги которого даже к 10 утра 20 сентября так и не были обнародованы. Глава общественного штаба по наблюдению за выборами в столице прославленный своими либерально-демократическими взглядами главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов заявил, что сначала будут представлены общие итоги электронного и бумажного голосования.

В результате почти 2 млн голосов московских избирателей (в том числе и вполне адекватных людей, которые сообщали в соцсетях о своем удаленном голосовании) вполне запросто могут быть «растворены» в пучинах компьютерной манипуляции и слиты в копилку «Единой России».

Примечательным оказался и результат очередного кремлёвского спойлера в виде партии «Новые люди», который успешно оттянул на себя голоса тех, кто купился на идею новизны и который был снисходительно пропущен в Госдуму после того, как Кремль убедился, что нарисованных «Единой России» голосов достаточно для заполнения всех требовавшихся думских вакансий.

В результате «Единая Россия», как я и предполагал, сохранила конституцонное большинство, и последствия этого будут печальны.

С другой стороны, выборы принесли много неожиданностей. Реальная поддержка «партии власти» на деле оказалась в 1,5−2 раза меньшей, чем на выборах 2016 года. «Единая Россия» и ее кандидаты — даже несмотря на беспрецедентную зачистку списков и недопуск кандидатов — проигрывали практически везде, где голосование и подсчет бюллетеней были честными и открытыми (в частности, в очном голосовании по Москве не победил ни один из них). При этом хорошие результаты показывали не только представители системных партий, но и выдвиженцы от новых политических сил и независимые кандидаты.

Иначе говоря, реальная политическая палитра в России оказалась весьма разнообразной — хотя по итогу ее полностью скрыла толстая штукатурка фальсификаций. Впечатляющим оказалось и влияние команды Алексея Навального: практически везде попадание в списки «Умного голосования» прибавляло кандидату 10−15% голосов. Этот факт был подтвержден и самой властью: она прекрасно видела, насколько эффективным стал данный инструмент — и поэтому Кремль добился, постоянно срываясь на истерический тон и пренебрегая многими правилами и нормами, чтобы и Google, и Apple, и Telegram заблокировали приложения и сайты команды Навального.

В итоге, однако, нужный власти результат был обеспечен не переламыванием через колено интернет-гигантов, а усилиями интернет-пигмеев с «Эха Москвы» и департамента информатизации мэрии Москвы.

Владимир Путин показал, что умеет быть требовательным: избирательная кампания — это не выполнение планов экономического развития, тут отклонения от установленных показателей не допускаются, так как в борьбе двух альфа-самцов у неудачника не может быть ни одной истории успеха.

В результате по сути «Умное голосование» стало важнейшим долгосрочным трамплином для оппозиционных политиков, но по текущему итогу оно оказалось приговором каждому из них. Радовавшиеся поддержке со стороны соратников Навального, они превратились в мишени, по которым и были произведены контрольные выстрелы. Играть против президента нельзя — его можно только славословить. Собирать много голосов можно, но предполагать, что они трансформируются в депутатский мандат, не стоит.

Если суммировать ожидаемые и неожиданные результаты избирательного марафона, я бы отметил несколько важных обстоятельств.

Во-первых, выборы 17−19 сентября показали, что «Единая Россия» больше не может побеждать даже при массовом использовании административной мобилизации. Ей нужны постоянные нарушения закона, переписывания протоколов, устранение наблюдателей, массовые вбросы на электронном голосовании. Если исходить из логики политического развития России в последние годы, мое предположение полностью подтверждается: закончившиеся выборы стали последними. Допустить еще один подобный эксперимент Кремль не сможет — слишком явными для тех, кто принимает решения, являются реальные уровни поддержки «партии власти» и слишком катастрофическим является имиджевый ущерб для всех участников процесса. Тот факт, что ни формальный лидер «Единой России» Дмитрий Медведев, ни ее неформальный вождь Владимир Путин так и не появился на публике в ночь подведения итогов, говорит очень многое.

Власть впервые в новейшей российской истории проиграла важные для себя выборы и даже не скрывает, что она боится.

Во-вторых, очевидно, что все давно существующие персоналистские политические силы утрачивают доверие. Улучшить показатель 2016 года удалось только КПРФ — причем не только из-за «Умного голосования, но и в силу того, что в партии сформировались довольно мощные механизмы внутреннего демократического отбора и конкуренции. В то же время и ЛДПР, и СРЗП, и «Яблоко» либо заметно ухудшили свой результат, либо подтвердили его, несмотря на расширение электоральной базы (как в случае в СРЗП).

Судя по всему, выборы 2021 года ознаменуют конец ЛДПР и «Яблока»: электорат первой успешно размывается между «Единой Россией» и коммунистами при существенном ослабевании харизмы Владимира Жириновского; позиции второй окончательно стали маргинальными, и при этом постоянное сервильничанье Григория Явлинского не трансформируется для его партии ни в какие электоральные преимущества. С сегодняшнего дня в России минимальная приверженность новизне — от слова «новые» в названии партии до креативных методов борьбы, предлагаемых тем же Навальным — становится заведомо более значимой, чем любые былые заслуги партийных вождей.

В-третьих, нельзя не видеть того, что главным следствием выборов станет резкий рост регулирования политических процессов и усиление репрессий самого разного рода. До недавнего времени политологи говорили о наличии в России многочисленных «электоральных султанатов», подразумевая под ними Чечню, Тыву, Башкортостан, Мордовию и многие другие территории, на которых система представления в ЦИК полностью сфальсифицированных результатов была отработана уже довольно давно.

После выборов 2021 года в электоральный султанат превратилась вся Россия, и отныне власть намерена не только рисовать любые понравившиеся ей цифры итоговых протоколов голосования, но и максимально жестко расправляться с теми, кто так или иначе бросает ей вызов. Число нежелательных организаций в ближайшее время стремительно возрастет, иностранный след выявится практически за каждым оппозиционером, и любой недовольный властью отныне будет восприниматься как враг государства. Как я не раз говорил ранее, время оппозиции сменяется в России временем диссидентства, и сейчас стоит добавить, что и время рационального политического действия — временем морального выбора и нравственных оценок и чистоты. Политических лидеров в стране в ближайшие годы не будет — будут лишь лидеры общественного мнения и центры притяжения человеческих симпатий.

В-четвёртых, практически неизбежно нас ждет масштабное наступление властей на свободу интернета. Прошедшие выборы показали, что кампании в сети имеют очень большой потенциал влияния на реальные процессы и что власти не понимают, что им можно противопоставить, кроме тотальной цензуры. С переходом от политического общества к обществу нравственных оценок интернет будет играть все большую роль, создавая виртуальные центры общественной консолидации там, где все формальные центры такого рода запрещены. Именно поэтому свобода в сети, которая до поры до времени оставалась допустимой для Кремля, сейчас становится главным фактором угрозы.

До 2024 года в России практически наверняка будут запрещены большинство западных соцсетей, а все оставшиеся начнут серьезно цензурироваться. «Китайский интернет» сегодня пришел в Россию, и, похоже, надолго. Под серьезным ударом окажутся и западные поставщики программного обеспечения — предпочтение будет отдаваться разного рода связанным с ФСБ конторам, разрабатывающим российский софт: допускать контроля за сетевым пространством со стороны чуждых компаний больше никто не намерен. «Зачистка» интернета станет серьезным раздражающим население фактором, дополняющим стремление власти полностью отказаться от сколь-либо прозрачных и непредсказуемых электоральных процедур.

В-пятых, и это, на мой взгляд, главный итог выборов, даже в крупных городах, и особенно в Москве, где власть пошла не только на фальсификации, но и судя по всему на тотальную кражу всего голосования, не случилось и вряд ли случится ничего подобного протестам 2011−12 годов — прежде всего потому, что «проигравшие» (а правильнее сказать — обведенные вокруг пальца) кандидаты не смогли призвать к нему граждан, партийные боссы связаны неформальными договоренностями с Кремлем, а лидеры «Умного голосования», выдавленные за границу, признанные одновременно и «иностранными агентами», и «экстремистами» de facto перестали быть теми, за кем могут пойти на улицы российские избиратели. Власть добилась всего, чего хотела: она полностью контролирует формальные институты, а народ безмолвствует вне зависимости от того, в какой форме и масштабах Кремль издевается над здравым смыслом. Однако это сложно назвать успехом, так как такая ситуация свидетельствует не об управлении общественными настроениями, а о полной потере связи с ними.

Владислав Иноземцев. Фото © A.Savin, Wikimedia Commons

Владислав Иноземцев. Фото © A. Savin, Wikimedia Commons

Завершая, я могу лишь повторить то, что я говорил и прежде. Российская власть по сути превратилась в диктатуру, не только сломить, но даже модифицировать которую электоральными методами уже невозможно, так как постоянные изменение правил, фальсификации процедур и нарушение собственных законов являются для нее теперь нормой жизни. Режим, вцепившийся в страну как в свою собственность, подрывая и дискредитируя саму идею выборов, не оставляет никакого шанса на демократическую смену власти и по сути заставляет лишь дожидаться внутреннего конфликта внутри того, что нынче приходится называть «политической элитой» в России, после окончания земной жизни его вождей и бенефициаров.

И, наконец, я еще раз хочу привлечь внимание уважаемой публики к высказанному мной ранее мнению о том, что в выборах, подобных организуемым ныне в России, если и не позорно, то бессмысленно принимать участие. В последнее время меня многие критиковали за то, что я недооцениваю реальное влияние избирателей на политический процесс, выражая мнение о том, что лучше не мараться игрой с шулерами. Я думаю, что закончившееся голосование дает достаточно оснований подумать, в этом ли мире живут те, кто считает, что выборы в России достойны участия в них или даже разговоров о них…