Умиротворители и крокодил. Юрий Федоров о том, что будет, если Запад не сможет обеспечить победу Украины в войне с Россией Спектр
Суббота, 13 апреля 2024
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

Умиротворители и крокодил. Юрий Федоров о том, что будет, если Запад не сможет обеспечить победу Украины в войне с Россией

Здание Рэнд Корпорэйшн, Питтсбург, Пенсильвания, США. Фото Althom по лицензии Istockphoto Здание Рэнд Корпорэйшн, Питтсбург, Пенсильвания, США. Фото Althom по лицензии Istockphoto

Юрий Федоров — профессор, доктор наук, бывший ведущий научный сотрудник Chatham house, бывший заведующий отделом военно-политических исследований Института США и Канады РАН.

На минувшей неделе весьма авторитетный американский аналитический центр RAND Corporation опубликовал доклад под интригующим названием «Как избежать долгой войны. Политика США и развитие российско-украинского конфликта». Один из двух его авторов, Самюэль Шарап, при администрации Барака Обамы старший советник заместителя Госсекретаря, хорошо известен не только в Вашингтоне, но и в Москве, где провел некоторое время в качестве стипендиата программы Фулбрайта в МГИМО, а затем — в Московском центре Карнеги. Это придает его размышлениям и рекомендациям особый интерес: он, надо думать, хорошо знаком не только с американской, но и с российской политикой.

Содержание этого многословного документа сводится, по сути дела, к нескольким достаточно простым положениям. Первое: ни Украина, ни Россия не могут одержать «абсолютную победу», под которой понимается смена руководства в побежденном государстве, ее оккупация и невозможность проигравшей стороны изменить условия окончания войны. Иными словами, полная и безоговорочная капитуляция, так как это было произошло с Германией и Японией в результате поражения во второй мировой войне.

Второе: раз «абсолютная победа» невозможна, а война бесконечно продолжаться не может, то ее окончание будет лежать где-то между прекращением огня, перемирием и чем-то вроде мирного договора. Прекращение огня означает остановку военных действий при том, что линия соприкосновения войск служит де-факто линией разграничения территорий, находящихся под контролем сторон. Перемирие предполагает достижение тех или иных политических договоренностей между сторонами при сохранении базовых противоречий, в том числе территориальных. Ну, а мирный договор означает разрешение всех спорных вопросов.

Первая страница доклада Рэнд Корпорэйшн

Третье: прекращение огня и перемирие требует компромисса. Контуры такого компромисса видятся примерно следующими: западная коалиция должна «взять на себя обязательства обеспечить безопасность Украины, гарантировать ее нейтральный статус, и сформулировать условия облегчения наложенных на Россию санкций», резюмируют авторы доклада.  При этом, самый острый вопрос — территориальный — практически обойден. Видимо, предполагается, что он должен быть решен в процессе переговоров. В докладе дается понять, что, манипулируя объемом и номенклатурой поставок оружия, США могут принудить Киев согласиться на переговоры с Москвой без вывода российских войск со всех оккупированных территорий, в том числе Крыма.

При всем уважении к RAND Corporation на данный доклад можно было не обращать особого внимания, если бы не одно обстоятельство. В нем, пожалуй, наиболее тщательно собраны и систематизированы аргументы в пользу распространенной в западном политическом и экспертном сообществах точки зрения: Украина должна согласиться на «мир в обмен на территории». Это ставит вопрос: насколько справедливы выводы и рекомендации этого аналитического материала.

Доктор Кайлинн Хантер, старший политолог Рэнд Корпорэйшн. Фото Rod Lamkey/CNP/Scanpix/LETA

Доктор Кайлинн Хантер, старший политолог Рэнд Корпорэйшн. Фото Rod Lamkey/CNP/Scanpix/LETA

Тезис о том, что ни та ни другая сторона не может добиться «абсолютной победы» справедлив лишь частично. Итоги почти 12 месяцев войны показывают, что заставить Киев капитулировать и, тем более, оккупировать всю Украину Москва не может, сколько бы ей этого не хотелось. В Украине, в свою очередь, никогда не ставили перед собой цель оккупировать Россию или какую-либо ее часть. Помимо всего прочего, для этого у нее нет сил и средств. Позиция Киева проста и понятна: российские войска должны быть выведены к границам 1991 года, Россия должна заплатить за причиненный ущерб, а военные преступники должны быть преданы суду. Добиться этих целей в обозримое время без помощи «коллективного Запада» Украина не сможет. Но «коллективный Запад» вполне может, если захочет, принудить Россию к капитуляции. Вопрос в том, захочет ли?

Министр обороны Германии Борис Писториус выступает с заявлением для прессы во время третьего заседания Контактной группы по обороне Украины на авиабазе США в Рамштайне, Германия. Фото RONALD WITTEK/EPA/Scanpix/LETA

Министр обороны Германии Борис Писториус выступает с заявлением для прессы во время третьего заседания Контактной группы по обороне Украины на авиабазе США в Рамштайне, Германия. Фото RONALD WITTEK/EPA/Scanpix/LETA

Стратегические установки Запада полностью не определены. Пожалуй, все члены «коалиции Рамштайн» добиваются того, чтобы Украина избежала поражения. Но избежать поражения и одержать победу — далеко не одно и то же. Кроме того, никто не собирается оккупировать Россию и, в целом, брать на себя ответственность за судьбу огромной страны, население которой не может отказаться от имперских мифов и преодолеть садомазохистский синдром, унаследованный от долгих веков крепостного рабства и 70 с лишним лет советского режима.

На вопрос о том, что делать с Россией после прекращения войны в Украине западные политики и эксперты дают разные ответы. Но с известной долей условности их можно свести к двум основным вариантам. Первый — Россию нужно обезвредить, то есть лишить материальной возможности угрожать войной своим соседям, Европе и вообще всему миру. Второй — нужно не допустить поражения Украины, несколько ослабить Россию, но постепенно, шаг за шагом вернуть ее в сообщество цивилизованных европейских государств. Первый вариант можно будет проанализировать в другой статье, а эту, поскольку она связана с докладом RAND Corporation, все же посвятить второму.

Позволить агрессору уйти от наказания и, более того, получить часть территории жертвы агрессии — вопиющее нарушение моральных и этических норм и принципов. Конечно, политика, особенно, политика международная далека от морали, а интересы часто оказываются выше этических принципов. Поэтому стоит остановится на соображениях сугубо прагматических.

Прежде всего, попытка умиротворения России за счет Украины не учитывает характер российской политической культуры, причем не только правящего слоя, но и всего общества. Попытка решить конфликт, в данном случае прекратить войну против Украины, путем компромисса воспринимается россиянами как слабость. «Если враг не сдается, его уничтожают», — провозгласил Максим Горький, которого почему-то считают великим писателем и великим гуманистом. В этой формуле — одна из скреп российского политического мышления: враг, в данном случае не только Украина, но и Запад, либо капитулирует, либо подлежит уничтожению. Компромиссу в этой формуле места нет. Любое компромиссное прекращение русско-украинской войны будет восприниматься в Москве и в России как слабость, нерешительность и, в более широком контексте, очередное проявление деградации и упадка Запада. Единственным результатом такой стратегии Запада будет провоцирование России на новую агрессию, причем намного лучше подготовленную.  

Понятно, что любые оценки российской политической культуры, могут быть оспорены. Могут быть приведены десятки примеров, взятых из русской литературы. Но на каждый пример есть контрпример. Кто знает, может быть крик души известного персонажа «Тварь я дрожащая или право имею» перед тем, как размозжить голову старушки топором, в большей мере отражает сущность загадочной русской души, чем патетическое «человек … это звучит гордо».

Вернемся, однако, к геополитическим и стратегическим реалиям. Если «коллективный Запад» окажется неспособным обеспечить победу Украины и наказать агрессора, то в «прифронтовых государствах» (страны Балтии, Польша, Украина, возможно Чехия и Румыния) возникнет — или усилится — разочарование в НАТО, недоверие к государствам и политическим силам, поставившим свои идеологические установки и сугубо национальные, эгоистически понимаемые интересы выше потребностей обеспечения безопасности Европы как такой, особенно ее центрально-восточного региона. Естественной и неизбежной реакцией «прифронтовых государств» будет стремление обеспечить безопасность коллективными усилиями путем развития собственного потенциала сдерживания. Собственно, другого выхода у них не будет. Это значит, что в Центрально-восточной Европе возникнет новая, параллельная НАТО военно-политическая структура. Роль Североатлантического альянса при этом заметно уменьшится — его главная функция, то есть сдерживание России во многом перейдет к тому, что можно назвать Малой Антантой XXI века. Скорее всего, ее будут патронировать Вашингтон и Лондоне. А значение «старой Европы» и ее традиционных лидеров заметно уменьшится. Не исключено также, что «прифронтовые государства» захотят совместными усилиями создать ядерный потенциал. В общем, те самые тектонические сдвиги в мировой политике, о которых любят говорить изощренные политологи, станут реальностью.

И наконец, читая доклад RAND Corporation, время от времени вспоминал ставшую в последние месяцы расхожей фразу Уинстона Черчилля о том, что умиротворители агрессора напоминают ему человека, кормящего свирепого крокодила в надежде на то, что тот съест его последним.