• Воскресенье, 25 июля 2021
  • $73.76
  • €86.80
  • 74.19

«У ВИЧ-позитивных очень громкий голос». Кто и как сдерживает эпидемию ВИЧ/СПИДа в ДНР

Дмитрий Шерембей на акции протеста против патентов на некоторые медицинские препараты. Фото «Спектра» Дмитрий Шерембей на акции протеста против патентов на некоторые медицинские препараты. Фото «Спектра»

Любо. (власти РФ внесли эту организацию в реестр иностранных СМИ, выполняющих функции иностранного агента) сбор информации о ситуации с ВИЧ внутри ДНР расценивается местными властями практически как шпионаж. Показателен один пример: еще в прошлом году активисты сети «Люди, живущие с ВИЧ» (ЛЖВ) решили выступить с научным докладом на профильной конференции по борьбе с ВИЧ в Москве, считая такой шаг совершенно безопасным. Но после выхода первого анонса конференции в Москве с выдержками данных о статистике по количеству ВИЧ+ на «неподконтрольных Украине территориях» в Донецке начался форменный скандал с привлечением «Министерства государственной безопасности ДНР». Утечка любой информации из этих мест в любой момент может быть квалифицирована как минимум как идеологическая диверсия, как максимум — как шпионаж.

О работе на неподконтрольных территориях в сети ЛЖВ говорят крайне неохотно, поскольку в их работе все нетвердо, полуофициально и местами конфликтно. Любая деятельность на «той территории», с точки зрения Украины, может быть признана «финансированием терроризма», сбор информации на той территории (лекарства и больных нужно учитывать) в любой момент могут признать шпионажем в «Министерстве государственной безопасности ДНР». Ну и есть еще такой простой факт — ВИЧ поражает всех, независимо от политических взглядов и выбора своей стороны на этой войне.

«Наша позиция выглядит так, — чеканит лидер ЛЖВ Дмитрий Шерембей, с которым нам удалось поговорить в киевском офисе этой организации. — Во-первых, мы относимся к этой территории как к территории Украины, во-вторых она никогда не станет другой, и именно по этой причине мы не хотим, чтобы вследствие этого конфликта мы получили стотысячную армию больных людей. Простая технологическая возможность сдерживать взрыв эпидемии — это любым легальным способом через международные благотворительные системы поставлять туда терапию, тестирование и обеспечивать возможность диагностирования».

«Международная статистика проста — один ВИЧ-позитивный человек, который не принимает терапию, инфицирует в год в среднем 1,5 человека. То есть, если на первом году конфликта мы имели 18 тысяч человек, то на втором их могло быть уже 40 тысяч, на следующем уже 90 тысяч. К пятому году конфликта мы вполне могли иметь 100 тысяч больных, а дальше с ними происходит инвалидизация, нарастают проблемы. Чтобы лечить после конфликта 100 тысяч человек, нужен бюджет около миллиарда долларов. Так вот мы сейчас по сути бережно и в очень малоуправляемом процессе сохраняем эту бомбу замедленного действия, чтобы она не взорвалась потом. Это не такой контролируемый процесс, но это тот минимум, который мы можем обеспечить, используя международные подходы к таким ситуациям», — подытоживает Шерембей.

«Глобальный фонд через гуманитарный коридор, который там существует, лечит, тестирует, диагностирует и контролирует всего около 24 тысячи человек (которые проживают в неподконтрольных районах Донецкой и Луганской областей — прим. „Спектра“), конечно, не так, как на контролируемой территории, но это допустимый минимум, который мы там можем обеспечить в нынешней конфликтной ситуации. Другого сделать, к сожалению, пока нельзя», — продолжает он.

«Приходит какая-то девчонка беременная, узнала про свой статус и плачет, а я ей: „Вам повезло!“». Как живут люди с ВИЧ в самопровозглашенной ДНР

Относительно количества людей с положительным ВИЧ-статусом и получающих терапию, у Дмитрия Шерембея, скорее всего, информация самая полная. «Спектр» также смог получить сравнительные «довоенные» цифры и статистику на конец 2017 года. Это цифры, которыми руководствуется Глобальный фонд. Итак, в 2014 году в Донецкой области проживало 20% всех ВИЧ-инфицированных Украины — 28 959 человек, в Луганской — 3% (4 662).

На 27 декабря 2017 года на подконтрольной Украине территории Донецкой области на диспансерном учете состояло 13 501 человек, антиретровирусную терапию (АТР) получали 7 393 пациента. На неконтролируемых территориях таковых было соответственно 16 105 и 8 567.

В Луганской области на подконтрольной территории было 2 123 человека с ВИЧ, АТР получали 1 543 пациента. Для неподконтрольных Украине районов эти цифры соответственно были — 2 652 и 1 624.

Нужно понимать, что самопровозглашенные республики Донбасса это примерно 30% территорий довоенных Донецкой и Луганской областей, и за эти пять лет войны территорию ЛДНР покинули, уехав на подконтрольную территорию Украины, Россию или Белоруссию, по разным оценкам, от 2,5 до 3 млн человек.

Дмитрий Шерембей указал на уже сформировавшиеся «международные подходы» к подобным ситуациям. Они просты — финансированием терапии для людей с ВИЧ+ занимается Глобальный фонд для борьбы с СПИДом, туберкулезом и малярией. Глобальный фонд — это созданное в 2002 году государственно-частное партнерство и международное финансирующее учреждение, задача которого заключается в привлечении и распределении дополнительных ресурсов для профилактики и борьбы с ВИЧ-инфекцией и СПИДом, туберкулезом и малярией. На борьбу с распространением СПИДа Фонд тратит в среднем 4 млрд долларов в год.

Центр Анти-СПИДа в Донецке. Фото «Спектра»

Центр Анти-СПИДа в Донецке. Фото «Спектра»

В распоряжении «Спектра» есть протокол украинской межведомственной встречи по вопросам выполнения программ Глобального фонда в 2018—2020 годах на неподконтрольных Украине территориях. Там, в частности, сообщается, что общий бюджет финансирования «для пациентов на временно оккупированных территориях на 2018−2020 годы составляет 11 485 370 долларов США», эти деньги доходят туда в виде лекарств и товаров медицинского назначения.

Из этого и других документов можно заключить, что практика финансирования борьбы с эпидемией ВИЧ на непризнанных международным сообществом территориях уже давно отработана в Абхазии и Приднестровье.

В Приднестровье все виды терапии и программы их сопровождения также на 100% оплачиваются Глобальным фондом, лекарства складируются в Молдове и передаются для распределения аккредитованным местным общественным организациям. Власть Приднестровья не обеспечивает лечения и с Глобальным фондом никак свои действия не координирует.

В свою очередь, в Абхазии координация программ борьбы с распространением ВИЧ идет через двухстороннюю постоянную рабочую группу Грузино-Абхазской координационной комиссии. В остальном Абхазия таким же образом получает от Глобального фонда через склады на территории Грузии медикаменты и финансирование на программы сопровождения терапии, тестирования, диагностики и профилактики СПИДа в том числе и в местах лишения свободы.

На территории ЛДНР происходит своеобразный симбиоз из уже отработанных в Тирасполе и Сухуми практик — никаких официальных координационных комиссий между Украиной и самопровозглашенными республиками до сего времени не было и быть не могло, но во всем остальном все, как в Абхазии — вплоть до программ работы с местами лишения свободы.

Все переговорные площадки при этом непубличны, неформальны, а договоренности крайне хрупки.

Именно поэтому следующие наши собеседники предпочли сохранить анонимность: их лица мы не публикуем, а имена и голоса в аудиозаписях максимально изменены.

— Много вас здесь в ДНР, Татьяна?

— Много, как для этой территории — на конец 2018 года мы слышали цифру для ДНР в 18 тысяч. В чем еще проблема — перемещаются многие в Россию и там никак не могли получить терапию с украинским паспортом, поэтому возвращались. Что в Украине, что в России терапию получают люди с гражданством и не иначе.

Тест на ВИЧ. Фото «Спектра»

Тест на ВИЧ. Фото «Спектра»

Есть три самых критических момента у ЛЖВ: когда статус выявляют, когда надо раскрывать его половому партнеру и когда назначают АРТ — тут надо принимать важное решение потому что это на всю жизнь и терапия накладывает определенные ограничения. У меня была как-то пара, она позитивная, он негативный. Ну я ему и зарядила: «Вам так повезло!» — он и офигел! Пояснила ему, что он точно может выяснить все — у него девочка со всех сторон обследована, без каких-либо изъянов, с УЗИ брюшной полости, рожать может, препараты принимает — не заразна!".

«Я помню, когда мне поставили диагноз, мне начали говорить, что это не факт, надо сдать анализ, бывают ошибки, спросили про полового партнера. Сейчас я понимаю почему так говорят, пытаются смягчить как-то удар. И когда меня вызвали и сказали про повторный положительный — я потеряла сразу все слова.

-Не знаю, как спросить… Много у вас людей с автоматами в руках, среди ЛЖВ?

-Нет, те кто бегает с автоматами, они где-то там бегают. У нас тут в ДНР таких — ни одного. Их же увольняют из армии сразу же после положительного анализа на ВИЧ, был приказ, проверяли всех не один раз и всех потом зачищали. И вот только тогда они приходят к нам в группы психологической взаимопомощи, часто с бутылкой в руках — уже не военными людьми.

— А нет политического давления? Через Украину для воевавших получается передают лекарства от Глобального фонда, здесь же тоже возможно кто-то сочтет, что лекарства из Украины снижают мобилизацию…

— В начале, в 2014 году, ходили какие-то слухи, что вроде в республиках заявляли, что нет тут ВИЧ-позитивных, все выехали, но быстро и эти слухи утихли. А какой у ДНР выход? Откуда такие вопросы у вас?

Здесь 18 тысяч человек, которые нуждаются в лечении. Взять и не пустить сюда терапию? Чтоб весь мир потом кричал об этом — вы, может, не понимаете, но у ВИЧ-позитивных очень громкий голос! Я не знаю, что тут на территории с сахарным диабетом, но не дай бог у какого-то ЛЖВ нет препарата, нет диагностики, тест-систем! Хотя я помню период, когда основные препараты были, но для третьей схемы препараты заканчивались, так такой шум поднялся вокруг этих восьми человек в ДНР, для которых могли кончиться лекарства. Это ж последняя схема, она самая дорогая и самая сложная. (Существуют три схемы приема препаратов, они последовательны — первая АТР она самая дешевая. Если человек с ВИЧ срывается по какой то причине, прекращает прием таблеток, то в случае восстановления контроля над собой, он переходит на вторую схему, потом — на третью, — прим. «Спектра») Все возможное сделали — но доставили! Я вот не помню вообще никакого шума, когда тут закончились препараты первого ряда для лечения туберкулеза.

— Почему такой громкий голос у ЛЖВ?

— Глобальный фонд и весь мир работают не для того, чтобы нам помочь, они работают, чтобы эпидемию остановить. И если человек прервет лечение, выйдет из него с устойчивостью к этому препарату и заразит кого-то этим вирусом с устойчивостью… Кому это надо?

— Мне все же очень интересен ответ на такой вопрос, Ирина. Вот военные на передовой в формированиях ДНР, они же в своей информационной парадигме живут и воюют. После того, как такие бойцы вдруг узнают про свой положительный ВИЧ-статус, насколько меняется их мировосприятие, когда их вдруг увольняют с таким диагнозом из армии?

-Ирина: «Я что-то за эти годы не встречала таких военных, как вы говорите. Ни одного идейного героя не видела, в основном как-то все больше алкоголики идут, на войне пили, к нам на первые беседы пьяные приходят… Может у нас контингент такой — другой, ВИЧ -позитивный?»

Отец Сергий (Дмитриев) и Дмитрий Шерембей (справа) на одном из мероприятий сети «Люди, живущие с ВИЧ». Фото «Спектра»

Отец Сергий (Дмитриев) и Дмитрий Шерембей (справа) на одном из мероприятий сети «Люди, живущие с ВИЧ». Фото «Спектра»

«Лечить людей на той стороне однозначно правильный шаг по одной простой причине — это все наши люди, — говорит „Спектру“ отец Сергий (Дмитриев), заместитель главы управления социального служения Православной церкви Украины, благотворительная сеть Eleos Ukraine. — И вся Украина переживает за своих, всех своих — мы готовы к помощи, мы никого не называем „сепаратистами“, мы видим по ту сторону линии соприкосновения в первую очередь больных людей, пациентов, которые нуждаются в лекарствах. Какая война может быть важнее этого? Люди — заложники обстоятельств, как крымские татары, которые остались жить в Крыму, и они ни в чем не виноваты. Там есть еще и много людей в заключении, которые сидели до войны и продолжают сидеть сейчас — среди них тоже хватает людей с ВИЧ-статусом, и о них тоже нельзя забывать. Вопросы медицины не могут входить в зависимость от войны, помогать надо всем. Нет ничего ценнее человеческой жизни, вот совсем ничего».

***
В ходе подготовки этого материала нам не раз говорили, что мы можем «подставить» наших героев. Редакция «Спектра» обращается ко всем заинтересованным лицам по обе стороны линии фронта — пожалуйста, не ищите наших героинь, они делают большое и важное дело — помогают людям.


При поддержке Медиасети.