Преследование Ивана Сафронова и других журналистов должно быть прекращено
  • Среда, 30 сентября 2020
  • $77.71
  • €91.05
  • 42.08

Способность мыслить против зубрежки. Что ждет латвийцев после школьной реформы?

Гунтарс Цатлакс, руководитель государственного центра по образовательному содержанию (VICS). Фото Рейниса Хофманиса. Гунтарс Цатлакс, руководитель государственного центра по образовательному содержанию (VICS). Фото Рейниса Хофманиса.

В 2018 года в Латвии будут внесены изменения в систему школьного образования. Какова цель реформы, к каким профессиям будут готовить школьников, как изменится процесс обучения — эти и другие вопросы рассмотрела в своей статье Инга Спринге. Перевод — Алексея Тапиньша.

«Спектр» публикует этот материал. С оригиналом статьи можно ознакомиться на сайте Re:Baltica.

Начиная с 2018 года, детей в латвийских школах будут учить по-другому — будут учить думать, а не зубрить. Озабоченность вызывают и короткие сроки реформы, и отсутствие понимания, как она пройдет.

Прошлогодним осенним днем в рижском культурном центром хипстеров встретились специалисты образования, рекламы и общественных отношений, включая автора этой статьи. Собрались, чтобы обсудить как рассказать жителям о предстоящих изменениях в сфере образования, при этом не используя страшное слово «реформа».

Инициатором неформальной встречи была Зане Олиня, одна из двигателей реформы. Олиня вернулась в Латвию после того, как она получила докторскую степень в аризонском университете и пять лет преподавала там. Ее фирменный знак — ассиметричная прическа и широкие штаны в восточном стиле. Она — одна из основателей некоммерческой организации Iespējama misija (Возможная миссия), задача которой привлечь новое поколение учителей к работе в школах. Теперь Олиня перешла из работы в некоммерческой организации на работу в государственном секторе, где она стала одной из инициаторов новоиспеченной реформы.

Реформа предусматривает с 2018 года ввести изменения в учебный план и методологию преподавания во все латвийские школы и некоторые детские сады. Цель изменений — помочь освоить навыки, которые помогут выжить в то время, когда ряд профессий исчезнет, и неизвестно, какие навыки потребует рынок труда в будущем.

Зане Олиня объясняет директорам рижских школ новую реформу в системе образования. Фото Рейниса Хофманиса.

Во время встречи Олиня заметно волновалась. После долгой координации соответствующая государственная инстанция на проект согласилась, было предоставлено 14 миллионов евро из Евросоюза и через два дня о реформе нужно было сообщить на пресс-конференции в министерстве образования. «Как сделать так, чтобы идею реформы не задушили в корне?" — спрашивает она всех присутствующих.

Волнению Олини есть основание. Новую методологию обучения детей еще только разрабатывают, а у родителей и учителей есть вопросы, ответы на которые они требуют уже сейчас.

Почему нельзя по-старому?

В настоящее время латвийская система образования массово производит посредственного европейского школьника. По сравнению с остальными он ни хорош, ни плох. Он — посередине. Но у нас мало отличников.

Научные исследования организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) показывают, что в будущем исчезнет рутинная работа, например бухгалтеры и делопроизводители. Одновременно не хватает рабочих в сфере информационных технологий, «где работа состоит в том, чтобы изобрести того, чего еще нет,» — объясняет Гунтарс Цатлакс, руководитель государственного центра по образовательному содержанию (VICS), который несет ответственность за изменения в системе образования. «Спрос требует рабочую силу, которая может создать что-нибудь новое».

Цатлакс и его соратники считают, что на данный момент система образования Латвии обучает детей зубрить, а не думать.

На это указывают несколько признаков.

По данным международного теста PISA, который сравнивает уровень образования стран мира, у Латвии дела идут не так плохо. В новом исследовании, опубликованном в декабре 2016 года, Латвия находится посередине среди стран ОЭСР. Но дьявол кроется в деталях.

Тест PISA измеряет способности и знания школьников по шести уровням. Чем выше уровень, тем «глубже мышление» школьника, тем быстрее он может решить нестандартные проблемы, критически проанализировать ситуацию и взять на себя инициативу. Латвийские школьники набрали мало очков по заданиям, которые требовали нестандартного подхода. В новом исследовании число отличников уменьшилось. Число школьников с низким уровнем знаний, наоборот, выросло.

В последние годы нестандартные задания сознательно были включены в централизованные экзамены по математике и проверочные работы по естествознанию.

Результаты тестирования плохие. В прошлом году 80% школьников сдали централизованный экзамен по математике хуже, чем в предыдущем, свидетельствуют расчеты журнала IR. В среднем школьники сумели решить 36% заданий. На экзамене провалились в три раза больше школьников, чем годом ранее. Многие даже и не пытались решить сложные задачи.

«Это не случайно», — объясняет Цатлакс, почему именно нестандартные задачи вызвали наибольшую трудность. «Школьников тренируют на повторение выученного материала. Это надо менять».

Учителям тоже надо меняться

Второй причиной реформы является изменения роли школы. Она потеряла монополию на предоставление информации. Необходимые знания можно найти и в интернете. Поэтому нужно меняться и школе, так как дети приходят в школу с «очень фрагментарной информацией. Очень широкий спектр поверхностных знаний», — говорит Даце Намсоне, руководитель образовательного центра по естествознанию и математики Латвийского университета, который разрабатывает новую реформу образования. «Школа продолжает то же самое — [дети] получают малую часть информации, но в ужасных объемах, и не понимают взаимосвязи, которая за этим стоит. Мы не обучаем их, как действовать в незнакомой ситуации. Что делать, если не знаешь, что делать?»

Даце Намсоне, руководитель образовательного центра по естествознанию и математики латвийского университета. Фото Рейниса Хофманиса.

Учителям сложнее преподавать по-другому, потому что в большинстве случаев их этому никто не учил. Лет 20 назад, когда не было Интернета, а у каждого школьника не было мобильного телефона, хватало иных знаний. Части преподавателей сложно принять необходимость меняться, особенно, если их ученики при нынешней методике получают хорошие оценки. Не хватает профессионалов, которые смогли бы обучить преподавателей новым подходам к образованию.

Твит: Как реформаторы собираются добиться того, чтобы учителя фундаментально изменили методы работы, стиль, отношение к работе и ученикам?

«У нас в стране настоящая проблема с качеством и профессиональным развитием учителей. Это — святая корова, о которой никто не готов говорить, потому что учителя сразу обижаются,» — говорит Намсоне. Она вместе с коллегами из центра Латвийского университета обучают учителей тому, как «обучать со смыслом».

Что делать?

В последнее время были предприняты несколько попыток потушить последствия пожара в системе образования. Предприниматели требуют ввести обязательные выпускные экзамены в средней школе по химии и физике. В настоящее время эти предметы выборочные и поэтому выпускные экзамены по ним сдают только 5% и 10% выпускников соответственно. Для сравнения — выборочную историю сдают 50% выпускников. Но даже для того, чтобы в прошлом году сдали первый проверочный экзамен по этим точным наукам, потребовалось три года. Рижский Технический Университет (РТУ) пошел дальше и открыл инженерную среднюю школу для талантливых школьников.

Однако ни одно из этих предложений не решит проблему в корне. Цатлакс говорит, что если мы продолжим требовать зубрежки формул, результаты обязательных экзаменов будут не лучше.

В тоже время, действия РТУ означает еще большее социальное расслоение среди школьников — создается научная элита, кому будут служить «традиционные» выпускники.

Твит: Да, на родительском собрании была упомянута эта реформа, но конкретных примеров не было. Что вообще означает «основанная на компетенции»?

«Изменяя содержание образовательной программы, необходимо также уменьшить для школьника существующий калейдоскоп, в котором перед глазами каждые 40 минут что-то другое — то история, то английский, то химия», — говорит Намсоне. Это не означает, что нужно ликвидировать существующие предметы. Это значит объединить похожие предметы и по-другому создавать план урока. «Эта работа только началась. Думаю, что более конкретного ответа найти пока невозможно». Чтобы эта реформа принесла пользу всем детям, «нужно изменить подход к обучению», — объясняет Олиня. Это не означает, что нынешняя система должна быть разрушена. Но изменения произойдут и в образовании, и в педагогической методологии. Программа для средних школ будет сужена, что позволит учащимся изучать конкретное направление углубленно, вместо того, чтобы изучать все поверхностно как сейчас.

Этим предметам будут обучать новыми методами, что в первую очередь означает близкое сотрудничество учителей — им придется между собой согласовать образовательные цели конкретных уроков, наблюдать за уроками друг друга, давать советы.

«Когда-то хорошие учителя так поступали по интуиции, сегодня наука это все описала. Но мы до сих пор живем иллюзиями, что преподавание — это искусство».

В Латвии существуют отдельные школы или учителя, которые уже работают по новому принципу. Например, преподаватель математики в Саласпилской 1-й школе обучает детей тригонометрии, поделив их на группы и дав каждому ученику роль — лидер; тот, кто записывает результаты; и тот, кто сообщает результаты.

Так школьники учатся не только тому, как найти площадь треугольника, но и работать на общую цель, руководить одноклассниками и брать ответственность.

В Риге в средней школе на Югле в 10-м классе прошли объединенные уроки математики и информатики. Школьники на математике экспериментировали с процессом брожения, а потом перешли в кабинет информатики, где обрабатывали результаты в таблицах Excel и визуальных графиках. Этот подход показал школьникам, что все предметы связаны друг с другом — полученные знания на одном уроке пригодятся на другом.

Что будет дальше?

Ядро реформы состоит из дюжины человек. Двое самых известных из них — Даце Намсоне (отвечает за разработку программы) и Зане Олиня (отвечает за введение реформы).

В следующем 2017−2018 учебном году в качестве эксперимента планируется ввести новый подход к обучению в 1-х и 4-х классах 80 латвийских школ. Дополнительно будут обучены 6 тысяч учителей. Планируется, что через год по новой программе начнут работать все школы в Латвии. Руководитель VICS Гунтарс Цатлакс обещает, что учителям предоставят готовые учебные материалы, а также помощь Олини и ее команды, которые будут ездить по школам. В данный момент учебные материалы еще разрабатываются. К этому процессу привлечены более 400 специалистов.

Твит: Расскажите поподробнее, как будет осуществляться повышение квалификации учителей, их знаний и уверенности для проведения этой реформы?

Обучение учителей — это самое слабое звено реформы образования. Смогут ли несколько десятков человек в течение года обучить 6000 учителей и проконсультировать 80 школ? Олиня признает, что учителю не хватит одного трехдневного семинара. Самый эффективный способ — это предоставить советы и следить за проведением уроков. Но естественно это команда физически не сможет сделать.

Инициаторы реформ надеются, что через год обученные учителя смогут поделиться опытом со своими коллегами — 25 000 учителями.

Руководитель учительского профсоюза Инга Ванага настроена скептически. Идейно учителя поддерживают реформу. Их больше волнуют предложенные темпы введения реформы. После экспериментального года на оценку результатов отведено только три летних месяца. Ванага сомневается, что этого хватит для того, чтобы сделать выводы и обучить всех преподавателей латвийских школ.

Подсчеты Re: Baltica свидетельствуют, что 14 миллионов евро, выделенных на проведение реформы, не хватит. На разработку новой программы уйдет только половина этой суммы. Для сравнения — на другую программу по изучению причины преждевременного ухода учащихся из школы ушло 40 миллионов евро. На программу по созданию службы по карьерной консультации ушло почти 22 миллиона. Эти деньги из программ, софинансированных Европейским Союзом, распределяют другие учреждения министерства образования, которые между собой сотрудничают минимально, несмотря на то, что объединив ресурсы и финансовые средства, можно достичь долгосрочных результатов.

Что сказать родителям?

Еще один вопрос, на который трудно ответить организаторам предложенных реформ, но который очень важен для родителей — как реформа повлияет на результаты обучения ребенка? По каким критериям будут определять, что реформа удалась?

Твит: Согласна, и родители тоже. Пусть не говорят — в наше время учили по-другому, и вот смотри, какие бойкие выросли.

Первый централизованный экзамен будет в 2020 году. До этого другого краеугольного камня, кроме объяснений реформистов, нет. И те объяснения не убеждают — это теория и желания, а не конкретные доказательства. Например, в Вентспилсе новый учебный подход ввели три года назад и улучшения есть, но настоящие результаты ожидаются только лет через шесть, говорит Инга Павула, ответственная за реформу в городе Вентспилс.

Во время неформальной встречи со специалистами в области коммуникации Олиня волновалась, что самое большое сопротивление реформе окажут руководители школ и родители. Например, по общественному телеканалу в новостях на русском языке показали сюжет, в котором родители протестовали против деления учеников на группы, потому что из-за этого могут проявиться ухудшения зрения у детей, которые сидят спиной к окну. Другой популярный аргумент родителей — мы выросли в советской образовательной системе, она была хорошая, ничего плохого с нами не стало, зачем что-то нужно менять?

В следующий раз мы встретились месяцами позже, в декабре. С родителями Олиня еще не встречалась, но осталась довольна отношением директоров школ к реформе. Объездила регионы и пришла к выводу —"Интерес есть. И положительный".

Но это ведь только начало. «Каждый день я говорю — это марафон, не надо перегорать в начале. В Европе никто никогда не делал столько в такой короткий срок». Для того, чтобы не перегореть, Олиня бегает и занимается спортом. Это единственная возможность побыть наедине с собой, потому что дома ждут четыре ребенка и муж. «Он — моя поддержка. Я ничего бы не смогла сделать без него».