Преследование Ивана Сафронова и других журналистов должно быть прекращено
  • Пятница, 25 сентября 2020
  • $77.14
  • €90.05
  • 41.77

«Путину нравится такое насилие». Юлия Латынина о нападениях на журналистов и убийстве Бориса Немцова

© wikipedia nuotr. © wikipedia nuotr.

За последние три месяца журналистка и писатель Юлия Латынина дважды подвергалась нападению со стороны неустановленных личностей. 19 июля в ее доме в подмосковном поселке Переделкино распылили едкое вещество, которые состоит на вооружении российской армии. А в начале сентября злоумышленники подожгли ее автомобиль.

Корреспондент портала Delfi связался с Латныниной и поговорил с ней о нападениях на нее, убийстве Бориса Немцова, путинизме и вмешательстве России в ситуацию на Украине.

«Спектр» публикует это интервью. Оригинал размещен на портале Delfi.

— Я помню, несколько лет назад, когда Вы были в Вильнюсе, Вы рассказали мне, что неизвестные личности Вас преследуют уже давно.

— Та история 2008 г. хорошо иллюстрирует разную реакцию государства. Это было после российско-грузинской войны, когда я сильно ругала нашу власть и президента Южной Осетии Эдуарда Кокойту. Я поняла, что затрагиваю опасную тему, поскольку в Осетии, как это часто бывает в непризнанных образованиях, у власти стояли самые настоящие бандиты.

Однажды рано утром я ехала в Подмосковье по лесной дороге и заметила, что за мной следует машина. Я остановилась и подошла к ним. Я думала, что их подослали структуры власти. Оказалось, что в машине сидели два кавказца. У них видно не было приказа избить или убить меня, поэтому они развернулись и уехали.

О происшествии сообщили главе ФСБ Александру Бортникову. Они зашевелились, поскольку понимали, что монополия на насилие должна быть у власти, и если кто-то может убить Латынину, так это только они. Мне предоставили охрану, которая охраняла меня полгода, заодно и следила за мной.

Наконец, тех двоих поймали. Оказалось, что это мелкие бандиты, работающие на заправке друга Кокойты. Их посадили за что-то другое, а обо мне они сказали, что следили за Латыниной из спортивного интереса.

Это была нормальная реакция государства на то, что делают люди из прекрасной непризнанной республики. Кавказцы решили, что с российской журналисткой можно себя вести, как с грузинскими деревнями, и ФСБ это очень не понравилось.

Юлия Латынина. Фото ITAR-TASS /Scanpix

Юлия Латынина. Фото ITAR-TASS /Scanpix

— А сейчас реакция государства иная?

— Для ясности расскажу еще одну историю, которая несколько лет назад случилась с писателем, публицистом Виктором Шендеровичем. Он узнал, что с ним хотят расправиться, и временно покинул Россию. Поскольку один деятельный гражданин, желая угодить Кремлю, подготовил список примерно из 10 журналистов, которым надо переломать ноги. В списке была и я. Как раз тогда и началась история с «фабрикой троллей», которую контролирует олигарх Евгений Пригожин (его называют «кремлевским поваром»). Но люди успели добежать до Кремля, рассказать о списке, и Кремль сказал тогда: «Нет». Примерно с тех пор, как Алексея Навального облили зеленкой, ситуация изменилась в корне.

— Примерно тогда и Вас облили калом.

— Группы, предлагающие услуги насилия, существовали, но от их услуг отказывались. Облить журналистку говном в центре Москвы — была одна из первых операций такого плана, и никто не знал, как на это реагировать. Расследованием занялся убойный отдел, люди из которого умеют копать. Выяснилось, что к операции очень хорошо подготовились, была предварительная слежка, смена транспортных средств, поддельные номера и т. д. К сожалению, потом дело застопорилось, и уже позже я узнала, что следователь подготовил бумажку, в соответствии с которой обливание говном — это никакое не преступление, даже не хулиганство. Из этого якобы следует, что Латынина оклеветала тех, кто облил ее говном и за это в отношении журналистки можно возбудить уголовное дело.

— Вам показали Ваше место…

— Дело не возбудили, спасибо ему за это. Но после говна стало ясно, что насилие a) будет безнаказанным; б) его будут поощрять. Мишень — и политики, такие как Навальный, и журналисты. Но что там говно! Разделительной линией на самом деле стало убийство Бориса Немцова. Путин сначала возмутился, а сейчас этих чеченцев осудили не на слишком долгий срок, который они будут отбывать в Чечне, возможно, их выпустят на волю. В день объявления приговора Путин принял в Кремле командующего отрядом тех убийц и наградил его орденом. Люди этого типа поняли ситуацию однозначно: Путину нравится такое насилие. Кроме того, благодаря таким ситуациям люди становятся важными, становятся центром силы, сильными игроками. Во-первых, это касается Рамзана Кадырова. Это касается и упомянутого Пригожина, который содержит воюющую в Сирии частную группу российских наемников «Вагнера».

— Но ведь Вы ничего страшного о Пригожине не говорили…

— Подчеркиваю, что касается Пригожина, у меня нет никаких доказательств. Ну, а что страшного сказал Немцов о Кадырове? Важна лишь демонстрация своей власти и верность указаниям своего правителя.

— Вы часто упоминаете об обязательной монополии власти на насилие. Мы в Европе говорим не об этом, а об обязательном верховенстве права. Ведь когда распределяешь насилие, запутываешься в нем. Оно не представляет из себя твердое тело, поэтому начинается выходить за рамки. А когда мы сталкиваемся с правовым государством, пускай оно себе распространяется, от этого только лучше.

Юлия Латынина. Фото Photo ITAR-TASS / Scanpix

Юлия Латынина. Фото Photo ITAR-TASS / Scanpix

— Российское государство давно живет за границей права. Государство стало инструментом осуществления преступлений, в первую очередь экономических. Это основная характеристика путинского государства. Преступление — привилегия чиновников этого государства. Неписанная привилегия кого-нибудь безнаказанно задавить на дороге, захватить чужую фирму или красть из бюджета, как в деле Магницкого. Государственная власть — способ осуществления преступлений. Раньше это касалось денег, а сейчас начал действовать инстинкт самосохранения.

— Почувствовали, что система близится к кризису?

— Система уже не может выжить без насилия. Это очень важный момент. Раньше реальная поддержка Путина была большой, а экономически на нефти Россия зарабатывала очень много. Власти не о чем было переживать. Во-первых, хватало и украсть и пенсионерам немного оставалось. Во-вторых, люди смотрели телевизор, им промывали мозги. Можно было управлять ложью и обходиться без насилия.

 — Когда положение изменилось? После того как подешевела нефть или напали на Украину?

— Когда упали цены на нефть. Конечно, в корне все изменилось после Украины, но я подозреваю, что Кремль предвидел падение цен на нефть, поскольку цена на газ к тому времени уже упала. И, быть может, за Украину взялись, чтобы зажечь в людях огонь патриотизма перед лицом приближающегося кризиса.

 — Украина — воздушный шар, чтобы Кремль не сел в лужу?

— Именно. Потом стали таять деньги, а другой грандиозный момент — стал заканчиваться и телевизор. Для ясности: последнюю конференцию Путина, которую передавали все каналы, смотрели меньше 6 млн. А фильм Навального об имуществе Дмитрия Медведева на Youtube видели больше 20 млн. Ситуация становится катастрофической. Ведь эти 6 млн. все уменьшаются. Программу «Время» смотрят около 5 млн., а средний возраст зрителей — 63 года. Закончились деньги, закончился телевизор. Осталось лишь насилие. Поскольку Путин не хочет брать ответственность на себя — как в Украине, где, по его словам, воюют шахтеры и трактористы — насилие делегируют разным группам. В свою очередь эти группы, начинают использовать насилие не для повышения престижа власти, а для утверждения своей власти. Поэтому государство на глазах разбивается вдребезги.

— Значит, путинизм приближается к критической точке, появляется возможность перемен. Желаю, чтобы после них Вы могли вернуться домой и благодарю за беседу.