«На нашем примере напугают всех донельзя». Председатель совета правозащитного центра «Мемориал» Олег Орлов – о возможной ликвидации организации Спектр
  • Суббота, 27 ноября 2021
  • $75.61
  • €85.50
  • 71.80

«На нашем примере напугают всех донельзя». Председатель совета правозащитного центра «Мемориал» Олег Орлов — о возможной ликвидации организации

Олег Орлов. Фото Maxim Shemetov / TASS / Scanpix / Leta Олег Орлов. Фото Maxim Shemetov / TASS / Scanpix / Leta

«Международному Мемориалу» и правозащитному центру «Мемориал» (власти РФ внесли эту организацию в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента) угрожает ликвидация. Генеральная прокуратура обвинила «Международный Мемориал» (власти РФ внесли эту организацию в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента) в нарушении законов об «иностранных агентах», а прокуратура Москвы обвинила правозащитный центр в оправдании терроризма и экстремизма.

Правозащитный центр «Мемориал» был признан властями России иноагентом в 2014 году, а «Международный мемориал» спустя два года, в 2016-м. «Международный мемориал» исследует политические репрессии в СССР и современной России. В него входят десятки организаций в России и странах Европы, ведущие исследовательскую, правозащитную и просветительскую работу.

В защиту выступили десятки российских и международных организаций, культурных и политических деятелей, а также власти США и Евросоюза. Глава комиссии Совета Европы по правам человека Дунья Миятович заявила, что «Мемориал» — «символ неустанной борьбы за свободу, демократию и права человека на постсоветском пространстве и за его пределами», а уничтожение организации будет иметь значительные негативные последствия для гражданского общества в целом и защиты прав человека в России.

«Спектр» поговорил с председателем совета правозащитного центра «Мемориал» Олегом Орловым. Он не исключил, что после возможной ликвидации организаций их сотрудников власти могут преследовать уже в личном качестве.

«Я могу сказать, что я этого исключать не могу. По нынешним временами все возможно. Понимая, что происходит, смотря на окружающий мир, конечно, такое тоже возможно. Но чтобы кто-то сушил сухари — я не знаю.

Понятия не имею, как будет строится (дальнейшая работа с иностранными организациями). Если сотрудничество подписано от имени организации, а ее ликвидировали, то не знаю. В любом случае такое сотрудничество в личном качестве со всеми из нас, кто останется на свободе, может продолжаться и будет продолжаться. Есть другие «мемориальские» организации, возможно, с ними (будут сотрудничать). Нас все время спрашивают — как будет. Работа продлится, но просто все будет намного затруднено".

В 2013 году в ЕСПЧ была подана коллективная жалоба 11 российских НКО, в том числе от «Мемориала» на закон о некоммерческих организациях — иностранных агентах. В жалобе говорилось, что закон нарушает четыре статьи Европейской конвенции о правах человека. Это статья 11 (свобода собраний и объединений), статья10 (свобода выражения мнения), статья 14 (запрещение дискриминации) и статья 18 (пределы использования ограничений в отношении прав).

В 2014 году Конституционный суд России отказался признать закон об НКО — «иностранных агентах» нарушающим Конституцию, а статус таких «агентов» — «негативной оценкой».

«У меня про Европейский суд по правам человека приличных слов нет. Хочется сказать что-то крайне грубое, возможно матом, но я себе это не позволю. Потому что если бы ЕСПЧ, когда уже была направлена жалоба, быстро принял решение (в нашу пользу), то (хотя) российская власть выполнять это решение не стала бы, но такого ухудшения вокруг этой проблематики, такого ужесточения закона, набора мер давления не было бы. Осталось бы все на том же самом уровне. А эти господа (судьи ЕСПЧ) просто проявили трусость, они побоялись обострения ситуации. Как же так — дадут очередную коллизию, когда европейский суд принимает решение, а страна, которая в ходит в Совет Европы, его не исполняет. Такие коллизии есть. И они побоялись создания новой проблемной коллизии, начали как страусы головы в песок прятать. Проблема не рассосалась, проблема только ухудшилась.

Те дела граждан России, которые мы ведем (в ЕСПЧ), их довольно много. Такие дела будут продолжать вести отдельные юристы в личном качестве. Эти юристы закреплены европейским судом за конкретными делами. Это по закону так может быть. Но по беспределу российская власть может посчитать, что это незаконное продление деятельности ликвидированной организации.

Больше всего (от ликвидации) пострадает регион Северного Кавказа, где вообще правозащитных организаций фактически нет. Если ликвидируется, в некоторых республиках вообще ничего не останется.

Почему этот момент выбран (для преследования)? Да не почему. Просто тянулось, было давление, и в какой-то момент количество переходит в качество. А можно себе представить, что в каком-то ведомстве — в той же самой прокуратуре, в том же самом Минюсте, — надо отчитаться в конце года, было намечено провести ликвидации.

Но в целом это, конечно, сигнал. Я даже не уверен, что они хотят все правозащитные организации в России ликвидировать. Их вполне устроит, если все испугаются, будут тише, любую критику власти сворачивать. Понимаете, если мы просто защищаем людей в судах, несправедливо преследуемых чиновниками, добиваемся в их интересах каких-то решений, и при этом молчим — то они с этим готовы мириться и не трогать. Но если мы проводит три суда и из этого делаем какой то вывод, обобщаем и видим недостатки в законодательной, правоприменительной деятельности, публикуем это обобщение, обращаемся к властям с предложением что-то изменить, — вот это для них неприемлимо. Поэтому, если все будут тихо молчать, ни к кому не обращаться и не писать, а только отдельные случаи в судах защищать, их наверное это устроит. Просто на нашем примере напугают всех донельзя. Вот в этом их главная задача".