Преследование Ивана Сафронова и других журналистов должно быть прекращено
  • Среда, 25 ноября 2020
  • $75.64
  • €90.11
  • 48.96

Избитый будущего

Фото: с сайта wikipedia.org. ЛЕВ ШЛОСБЕРГ Фото: с сайта wikipedia.org. ЛЕВ ШЛОСБЕРГ

На прошлой неделе в Пскове был жестоко избит и попал в больницу с черепно-мозговыми травмами депутат местного законодательного собрания, журналист, краевед и оппозиционный претендент на губернаторское кресло Лев Шлосберг. По словам самого Шлосберга, избили его, вероятнее всего, за то, что он обнародовал информацию о гибели и тайных похоронах псковских десантников, которые, как считают многие, могли погибнуть на Украине, хотя официально командование это не подтверждает.

Необычная речь

Избитых в России много. Нападения на оппозиционных политических и общественных деятелей, к сожалению, стали почти обыденными. Ранее нападали и на Бориса Немцова, и на Илью Яшина, и на Алексея Навального, и на оппозиционных журналистов, и на правозащитников, и на экологов, и на активистов гей-движения — на всех.

Однако же, Лев Шлосберг почти от всех оппозиционных общественных деятелей отличается. Отличается подчеркнутой интеллигентностью и корректностью. Никакого фрондерства. Никаких выкриков, рассчитанных на популярность в фейсбуке. Никаких демаршей, акций, флэшмобов, знамен, транспарантов, маек с принтами — никогда. Всегда рубашка с галстуком, сдержанная интонация и абсолютный расчет только на убедительность слов, которые он, Шлосберг, произносит.

Речь Льва Шлосберга стоит особенного внимания. Он говорит, как пишет. Без сорных слов, без озвучания пауз, без жаргонизмов — несколько архаично даже. Так на моей памяти говорили разве что Дмитрий Лихачев или Ираклий Андроников — интеллигенты прошлого века, хранившие традиции века позапрошлого.

Одним словом, Шлосберг выглядит земским учителем из провинциального города с богатыми культурными традициями, каковым, в сущности, и является. И происходит-то из учительской семьи, и образование имеет педагогическое, и работал учителем до тех пор, пока не занялся общественной и политической деятельностью.

Но есть у Льва Шлосберга еще одна удивительная для современного российского политика черта. Я, признаться, впервые обратил на него внимание, когда он в Псковском законодательном собрании произносил речь против «Закона Димы Яковлева», закона, запрещавшего гражданам Соединенных Штатов Америки усыновлять российских сирот.

В этой речи Шлосберг противопоставлял закону все те же аргументы, которые противопоставляли ему тогда все оппозиционные политики да и просто приличные люди. Что американцами могут быть усыновлены в основном только дети-инвалиды, от которых отказались российские усыновители. Что, да, насилие по отношению к усыновленным детям, действительно было зафиксировано в некоторых американских семьях, но в то же время в российских семьях случаев насилия по отношению к усыновленным детям было зафиксировано на два порядка больше. Что закон лишает российской консульской помощи тысячи российских детей, уже живущих в Америке. Что закон политический и не на то направлен, чтобы улучшить жизнь российских сирот, а просто американцы приняли «Акт Магнитского», и мы наказываем наших сирот за то, что американцы запретили въезд в США нескольким российским бюрократам. Это были обычные аргументы против «Закона Димы Яковлева», но пафос речи Шлосберга был необычный.

В Москве тем временем против «Закона Димы Яковлева» проходила многотысячная демонстрация. Организаторы называли ее «митингом против подлецов». Демонстранты несли не портреты сирот-инвалидов, которые теперь не могут быть усыновлены, а портреты депутатов, которые приняли закон, запрещающий усыновление. Это был не митинг за детей, а митинг против депутатов. Это было массовое проявление гнева по отношению к депутатам, а не проявление сострадания по отношению к сиротам.



«Митинг против подлецов». Москва, 13 январв 2013 года. Фото REUTERS/Scanpix


Речь Шлосберга — наоборот. К своим коллегам — депутатам Псковского законодательного собрания (большинство из которых были, разумеется, «Единой России») — Шлосберг обращался с максимальным уважением. Говорил, что в Государственной Думе закон прошел уже три чтения и не нуждается в поддержке региональных парламентов. Говорил, что если центральная власть направила закон на утверждение в региональные парламенты, то это потому только, что не чувствует своего морального права принимать такой изуверский закон, и для того только, чтобы и региональные парламенты замарать причастностью к этому позорному закону.

То есть не клеймил коллег своих подлецами, а пытался предостеречь их от подлости. Говорил даже, что понимает, многие из них не могут голосовать против позорного закона — так призывал же хотя бы воздержаться. То есть уважал коллег, несмотря на всю свою оппозиционность. Или сказать больше — любил, если не псковских депутатов от «Единой России», то, по крайней мере, псковский парламентаризм.

Любить что-нибудь

Последующие заметные выступления Льва Шлосберга отличаются тою же удивительной для современной российской политики чертою. Оппозиционный политик, глава Псковского отделения партии «Яблоко» не столько клеймит правящую власть, сколько защищает что-нибудь важное для него, что-нибудь, что он любит.

Вот, например, псковский губернатор Андрей Турчак в хамской, на мой взгляд, манере обвиняет Шлосберга в том, что тот, дескать, ездил в Польшу учиться оранжевым технологиям и является, стало быть, врагом государства. А Шлосберг с трибуны псковского Законодательного собрания отвечает, что враг государственного образования — в данном случае Псковской области — тот, кто закрыл на территории Псковской области больницы, тот, кто привел на территорию Псковской области дружественные себе компании и раздал им и без того скудный областной бюджет — Турчак то есть. Сказав так, Шлосберг добавляет главное — Турчак здесь чужой. Шлосберг обращается к землякам своим депутатам (пусть даже они и от «Единой России») и говорит, что для губернатора Турчака Псковская область — это лишь ступень в федеральной карьере, Турчак не любит Пскова, не знает и не заботится о нем. Эти слова Шлосберга и обращение с ними к депутатам уже сами собой подразумевают, что вот как раз собравшиеся-то здесь депутаты знают Псков, любят и заботятся о нем, даже если они от «Единой России». Шлосберг, иными словами, находит общую ценность для себя, оппозиционера, и других депутатов, представителей власти — Псков, любовь к псковской земле.

Смею полагать, что и последний поступок Шлосберга, стоивший ему проломленной головы, тоже замешан на любви и заботе. Шлосберг публикует в своей газете «Псковская губерния» сообщение о том, что военнослужащие Псковской десантной дивизии без письменного приказа и без знаков различия были отправлены воевать на Украину, погибли там, и вот теперь их тайно под Псковом хоронят.

Родина отреклась от своих солдат. Ни славы, ни воинских почестей, ни, надо полагать, пенсий вдовам, ни жилья сиротам. За несколько часов до того, как будет совершено на него нападение, Шлосберг еще раз поясняет свою позицию в эфире псковского филиала радио «Эхо Москвы». Надо отдать должное погибшим солдатам, честно выполнявшим приказ главнокомандующего (то есть сознайся, главнокомандующий, что отдавал приказ). И — говорит Шлосберг — надо спасти живых. То есть, если президент хочет вести войну, то (даже если мы не согласны с этим его желанием) пусть ведет ее честно. Пусть не посылает на войну солдат без знаков различия так, как будто они самовольно оставили часть и сбежали на свой страх и риск воевать на Украину. Пусть посылает официальным приказом главнокомандующего со всеми, если что случится, боевыми выплатами, страховками, статусом пленных и воинскими почестями на похоронах.



Скриншот с сайта Gubernia.pskovregion.org


Избитый будущего

Я полагаю, в лице Льва Шлосберга мы имеем новый — и долгожданный — тип российского оппозиционного политика. Политика, который не только клеймит действующую власть за воровство, не только брызжет ядовитой слюной по поводу дворцов и яхт представителей действующей власти, но и любит что-нибудь — очертания псковского Кремля, северный пейзаж малой родины, институты псковского самоуправления, славу легендарной псковской десантной дивизии, наконец.

Разумеется, нападения на оппозиционных политиков — это отвратительное варварство. Разумеется, быть избитым — это унизительно и просто больно. Но не только в российской политике, но и в мировой подвергнуться нападению для политика — это шанс быть услышанным.

Я надеюсь, Шлосберг достаточно крепкий мужчина, чтобы поправиться. Я уверен — достаточно смелый, чтобы не прекратить делать то, что делает. И я полагаю, что общественное внимание, привлеченное сейчас к Шлосбергу преступниками — поможет.

Сторонникам действующей власти поможет понять, что не следует ради призрачного величия государства опустошать родную землю. Сторонникам оппозиции поможет подумать про то, что недостаточно просто ненавидеть облеченных властью жуликов и воров. Надо еще любить что-нибудь. Что-нибудь, что нас всех объединяет. Хотя бы пейзаж.