• Пятница, 20 сентября 2019
  • $64.01
  • €70.64
  • 64.73

Идеальный шторм. Экс-замминистра экономразвития об экономике России после трех лет санкций

Российская экономика вот уже не первый год работает в условиях международных санкций, введенных после присоединения Крыма и вспыхнувшего вслед за этим военного конфликта на Востоке Украины. Споры об эффективности этих санкций, а также о том, какой эффект они оказывают на развитие экономики России, не утихают ни в самой России, ни за рубежом. Не меньшие дискуссии вызывают также и введенные Москвой ответные антисанкции. Обозреватель Спектра Мария Строева обсудила с бывшим заместителем министра экономического развития РФ, курировавшим макроэкономический блок и покинувшем свой пост три недели назад, Алексеем Ведевым, как эти инструменты финансового воздействия работают и в каком состоянии находится российская экономика. В настоящее время Ведев является директором Центра структурных исследований РАНХиГС.

Алексей, вы работали в Минэкономразвития именно с момента введения санкций. Как вы считаете, как они повлияли на российскую экономику и в каком она состоянии сегодня?

Во-первых, я думаю, мы столкнулись с тем, что называется идеальным штормом. С конца 2014 года на экономику влияло три фактора: рухнувшие цены на нефть, санкции и контрсанкции, и накопившиеся структурные проблемы. 2015 год был годом адаптации. Я не хочу говорить про дно, на эту тему было много шуток. Но на самом деле худший квартал был второй в 2015 году. После этого мы начали выравниваться. Сейчас коридор 50-60 рублей за доллар уже нормально звучит. А тогда это был шок.

Можно ли выделить особо пострадавшие от введения санкций отрасли российской экономики?

Напрямую таких нет. Вычленить и оценить сегодня непосредственно влияние санкций и контрсанкций очень сложно. Но косвенно пострадали все отрасли, ориентированные на инвестиционный спрос и на конечный, потребительский спрос. Инвестиционный - зависит от иностранных инвестиций и внешних кредитов. А потребительский спрос упал в том числе и от девальвации рубля. И люди перестали покупать авто, бытовую технику и прочее.

Без сомнения любая изоляционная политика ущербна. Знаете, они были бы, вероятно, совсем легко восприняты, если бы было 100 долларов за баррель и не было структурных проблем в экономике. Мы бы тогда просто почистили рынок, и все. Но на самом деле даже когда цены на нефть были выше ста долларов, мы ведь не росли. А инвестиции вообще падали. Последние 14 лет из-за резкого расширения внутреннего спроса он у нас на 80 процентов удовлетворялся за счет импорта и роста цен. И у нас все было импортное и была институциональная инфляция. То есть инфляция из-за низкой конкурентной среды. А сейчас я вот последние два года раз в квартал встречался с сетями. Они ведь на переднем крае, с ними интересно беседовать и понимать, что происходит.

Речь идет о федеральных ритейлерах?

Да. Ашан, Х5 и так далее. И первое, что они говорят: сегодня, в условиях резкого падения спроса, повышение цен равно потере доли рынка. И так, как раньше цены вольготно бежали вперед сейчас так уже мало кто может позволить.

У нас впервые за 25 лет упали реальные доходы населения. Они никогда не падали. И торговые сети немедленно столкнулись с крайне резким ограничением спроса. И естественно начинают реагировать расширением предложения. Поэтому с одной стороны возвращаясь к теме контрсанкций цены повышать прежними темпами нельзя, импортом повлиять на расширение спроса тоже нельзя. Поэтому есть нормальная рабочая реакция в пищевой промышленности, в сельском хозяйстве расширение производства.

С этого места давайте подробнее. Значит, если говорить о конечном потребителе тем более, вы упомянули торговые сети высокий сегмент, лакшери, он маленький и его пертурбации касаются в наименьшей степени. Основной удар принял на себя средний ценовой сегмент. И наверняка у потребителя идет смещение в сторону низкого сегмента. А у нас предложений в нем никогда не было очень широким. Либо, если мы говорим о пищевой промышленности, это низкое качество и некий эрзац. Насколько производители сегодня справляются?

Ну, согласитесь, что конкурировать с польскими яблоками все-таки можно.

Конечно, можно, если вырастить и продать свои!

Ну, они же у нас все-таки есть. Поэтому какая-то реакция на замещение идет. И в рыбной промышленности тоже, с норвежским лососем

А чем мы противостоим норвежскому лососю?

Ну, у нас же есть Мурманск, есть Дальний Восток.

Есть. Но есть ли то, что там добывают, на российских прилавках это совершенно другая история.

Это правда, да. Но все-таки контрсанкции освободили некоторые ниши для производителей. Мы не говорим о росте, скажем, на 30 процентов, но все-таки какое-то движение пошло.

Но введение санкций резко снизило конкурентность на рынке. Логично, что в этих условиях производитель будет задирать цены и снижать качество. Он и в условиях высокой конкурентности в силу многих обстоятельств был не очень быстр и активен. А сегодня-то, кажется, у него и особой нужды нет очень стараться.

Ну вот поэтому мне и трудно рассматривать отдельно влияние контрсанкций, скажем. Потому что цены-то не растут. Население не хочет потреблять.

Не может или не хочет?

Нет, именно не хочет. Очень высокая норма сбережения. В январе, скажем, при норме сбережения от 9 до 12 процентов, было 25. То есть население осторожничает. Падение реального товарооборота беспрецедентное за последние 25 лет. Я уж не говорю даже о таких очевидных вещах, как покупка автомобиля. Если в 2012 году куплено 3 миллиона, то в 2016 менее чем 1,3 млн. Резкое снижение. Поэтому и цены не растут.

Вы думаете, что причина в осторожности? Если люди предполагают, что цены будут расти и ситуация будет ухудшаться, то, казалось бы, логичным купить новый автомобиль сейчас, пока ты еще можешь вложить накопленное. Продукты ты покупаешь сегодня и сегодня ешь. Это последняя, крайняя возможность экономии на еде.

Я все же склонен говорить о сберегательной модели. Мы ведь впервые за долгое время наблюдаем расхождение: зарплаты растут, а товарооборот падает.

Фотот REUTERS/Scanpix

Фотот REUTERS/Scanpix

А что, зарплаты растут?!

Зарплаты растут. Вы знаете, для меня это тоже загадка. Одна из многих.

А в какой отрасли они растут? Врачи, учителя, полицейские у них ничего не выросло.

Растет обрабатывающая отрасль. Финансовая. И в целом по экономике получается, что зарплаты растут. Бюджетники нет. Но в отдельных отраслях на 7-10 процентов растут зарплаты это фантастика. Причем для меня самого это неожиданность. Я, общаясь с бизнесом, не слышал ни о каких повышениях, квартальных премиях и так далее

А откуда тогда это берется? Это Газпром и Роснефть нам все перекрывают?

Газпром. Роснефть. Сбербанк

Так это все объясняет!

В мае 2016 года Сбербанк на 12 процентов проиндексировал зарплаты.

То есть повышают зарплаты государственные гиганты и монополии.

Да. У нас сейчас 70 процентов экономики так или иначе принадлежит государству. И абсолютно все согласны с тем, что при этом 30 процентов это теневая экономика. И я шучу, что 70 плюс 30 равно 100.

А что с безработицей в стране?

Она вообще на историческом минимуме! Она сегодня на уровне 5,3 процента при мировой цели в 6. Но у нас каждый год от 200 до 300 тысяч человек экономически активного населения сокращается. Из-за елки демографической. К тому же очень плохо идут переезды с места на место.

То есть мобильность населения по-прежнему на нуле.

Да. Очень низкая. Фантастически низкая. Но, тем не менее, люди переучиваются, меняют квалификацию. И правительство остерегалось возможного взрыва в 2015 году но этого не произошло. И с точки зрения угрозы социальной стабильности безработица вообще не тема.

А что тема?

Тема это снижение реальных доходов населения.

А с потребительской корзиной что происходит?

Она упрощается, конечно. Люди переходят с телятины на говядину, с говядины на курятину. И еще важная вещь. По плодоовощной продукции в прошлом году была дефляция. И в этом году она ожидается. Падение цен.

А причина? Стали меньше покупать или больше производить?

И то, и другое. Но я бы сказал больше производить.

То есть когда премьер-министр говорит, что сегодня для сельского хозяйства открываются широкие горизонты, это правда?

Это правда, да.

А государственные инфраструктурные проекты, госпрограммы, налоговая система нынешняя подталкивает все это сельское хозяйство страны к бурному развитию?

Нет. Не подталкивают. Во-первых, государственные инвестиции это явно переоцененный показатель. Потому что в общем объеме инвестиций государственных сегодня всего 11 процентов. И еще около 15 процентов это естественные монополии. Но все равно, это не более 25 процентов. Остальное частные инвестиции. Поэтому моя позиция госинвестиции должны иметь большой мультипликативный эффект. То есть в инфраструктуру. И порождать другие инвестиции. Что касается налоговой нагрузки, то она сегодня высокая. Но мне куда больше не нравится то, что постоянно обсуждается ее изменение.

То есть предполагается ее увеличение?

Или изменение. Этого достаточно. Очень важны стабильные правила игры. А у нас постоянно идет налоговый спам. Он дезорганизует и вводит в заблуждение.

Вы говорите о частных инвестициях в российскую экономику кто эти люди, инвестирующие сегодня?

На самом деле этих людей много. Я помню, когда я представлял прогноз на 2016 год, многие мне говорили, что нет идиотов, которые будут инвестировать. А в реальности капитальные инвестиции по итогам года равны всем бюджетным расходам. Это 15 с лишним триллионов рублей. С инвестициями получилось гораздо лучше, чем я ожидал. И инвестиционные проекты идут. Я ездил по регионам, видел. Могу Алтайский край привести в пример. Свердловскую область.

А в какие отрасли инвестируют?

Завод АвтоВАЗ в Тольятти. Фото Sputnik/Scanpix

Завод АвтоВАЗ в Тольятти. Фото Sputnik/Scanpix

В обработку. В машиностроение. Знаете, я еще в 2013 2014 году предсказывал кризис 2015 года. И не потому, что я предвидел падение цен на нефть, а потому, что должна была скорректироваться оплата труда. У нас зарплаты были очень высокие. Их доля в добавленной стоимости была невероятно высока. И действительно, сейчас произошла коррекция. Плюс рубль вдвое подешевел. Вот например отрасль IT. Если раньше все время обсуждалась проблема приглашения в компании системных администраторов из Индии потому что они дешевле наших то сейчас этой проблемы не существует. Сейчас на рынке есть относительно дешевый, конкурентоспособный и качественный труд российских программистов. А отрасль IT это от 7 до 12 миллиардов долларов экспорта. И это при том, что многое там через офшоры идет и он довольно плохо подсчитан. Машиностроение тоже интересно развивается. Я в Барнауле видел очень интересные сепараторы. Которые очищают гречку. Причем там стоят японские фотокамеры, которые делают 500 тысяч снимков в секунду. Сейчас уже эти сепараторы и в Германию экспортируют. И подобных вещей стало довольно много. Мы уже не обязательно чугунные чушки экспортируем.

Но фотокамеры в сепараторах японские.

Да. Там 30 или 40 процентов импортных деталей. Но не сто. То есть идет борьба за локализацию. На предприятии примерно 350 сотрудников, и конечно они не могут импортозаместить все.

Раз уже мы заговорили о регионах. Что происходит сегодня с региональными бюджетами? Они ведь еще до 2015 года вошли в такое страшное пике, что ожидались дефолты.

Ситуация, когда основной груз социальных выплат лег на регионы, и они вынуждены занимать деньги на рынке тяжелая и предсказуемая. Естественно, когда региональный бюджет занимает деньги под 12, а то и 15 процентов годовых, доля средств на обслуживание этого долга стремительно растет. Эта ситуация была абсолютно прогнозируема. И ее довели почти до предела. И сейчас минфин в ручном порядке пытается ее разруливать. И это вопрос очень непростой даже с точки зрения экономической политики. Получается вот Алтайский край не имеет проблем с задолженностью, и мы вроде должны это как-то поощрять. А остальным, которые должники простить долги. И тогда те, кто не делал долгов, останутся в дураках. Это очень важная проблема региональной справедливости. И вообще надо пересмотреть политику государственных расходов. Потому что просто все в два раза сокращать, все подрезать, и объявлять, что все теперь будет в два раза меньше финансироваться это неправильно. Мне кажется, что-то надо финансировать больше, а от чего-то отказаться вообще.

А от чего можно отказаться вообще сегодня?

От присутствия государства в экономике. У нас его действительно очень много.

Я всегда отстаиваю необходимость приватизации.

А как вам кажется, если каким-то чудом завтра будет принято решение о приватизации каких-то крупных компаний с решающей долей государства, найдутся на них покупатели? При тех самых постоянно меняющихся правилах игры, дорогих заемных деньгах и действующих санкциях?

Это открытый вопрос, да. Тут в первую очередь санкции затруднят дело. Для меня очевидно, что инвестор должен быть внешним. Потому что внутри это как у кота Матроскина, чтобы что-то купить, надо что-то продать, а у нас денег нет. Внутри денег нет, они нигде не зарыты. Инвестор должен приходить внешний.

Могу еще добавить, что собственность в России это очень большая условность. И что-то покупая ты завтра можешь очень легко это потерять.

Ну, все-таки надо отметить, что, как я уже говорил, многие предполагали, что какой дурак будет инвестировать в экономику, а дураков на 15 триллионов рублей набралось. Но мне кажется важным не только стратегическое инвестирование, но и создание публичных компаний. Это не только культура общения с миноритарными собственниками, но и гарантия стабильности. Публичная компания с миллионами собственников.

Российский фермер продает сыры своего производства. Фото TASS/Scanpix

Российский фермер продает сыры своего производства. Фото TASS/Scanpix

От каких отраслей экономики можно ждать роста?

Я думаю, можно ждать развития от пищевой отрасли, сельского хозяйства, цветной и черной металлургии, и дальше уже может быть машиностроение и строительство. Я имею в виду, что этого можно ждать в случае повышения инвестиционной активности. Но при всем при этом мы должны помнить, что обсуждаем возможный рост на 2 или 3 процента. Не на 10, не на 15, и даже не на 7.

И этот возможный рост на 2-3 процента выводит нас на какой уровень? 2014 года?

Да нет, ниже! Вот я как раз хотел сказать, что это только коррекционный рост. А это означает, что мы упали и потом чуть-чуть отжались. Но не вышли даже на прежний уровень, с которого упали.

А что мешает расти быстрее?

Я думаю, в первую очередь мешает неопределенность. Тот самый низкий уровень Doing Bussines. И как следствие отсутствие внешнего инвестора. Да и внутренний чувствует себя неуверенно. Посмотрите. У нас сводный финансовый результат грубо говоря, прибыль в 2015 году выросла на 53 процента, и в 2016 еще на 40. Прибыль-то ого-го. Но инвестиции не особо растут. Причина общая неопределенность. И неопределенность с курсом рубля. И дорогие заемные деньги. Потому что, конечно, потрясающее упорство у Центробанка со ставкой (рефинансирования). Ну, и вообще, если у нас кредитные ставки превышают среднюю рентабельность под 10, под 12 процентов годовых можно оборотные средства кредитовать ну, это никакие не инвестиции, конечно. И поэтому, кстати, у нас за всю историю больше 10 процентов никогда кредиты не составляли в инвестициях. И то, это только в годы сверхприбылей!

И это мы с вами говорим все время о крупном бизнесе и о крупных инвестициях. А про малый даже и не говорим.

Да, потому что для малого бизнеса заемные деньги стоят слишком дорого и очень плохо влияет низкая потребительская активность. Правда я, конечно, как макроэкономист это говорю.

Но при этом вы же еще и потребитель, как и все мы. Вы сами больше стали потреблять или меньше?

Вы знаете, у меня два грудничка сейчас. Я за время работы в министерстве успел родить дочку и сына.

Поздравляю вас! Но в связи с этим вы как потребитель явно вырастаете.

Да, я объективно в целом гораздо больше потребляю. Но персонально, лично я меньше!

А ваши дети потребляют российское или импортное?

Импортное. Одежду. И питание. Смеси и так далее.

Ясно. 2017 год для российской экономики будет спокойным или нет?

Стабильно положительным. Хотя я, конечно, далек от того оптимизма, которое сейчас демонстрирует все правительство. Потому что по-прежнему потребление домашних хозяйств у нас на очень низком уровне, а это 50 процентов ВВП. Я, люблю всегда с номинальными показателями работать. Мы ведь тратим живые деньги. Существует живая потребительская корзина. И неправильно это все пересчитывать на какую-то среднестатистическую инфляцию. А в целом знаете, у нас сейчас самый основной враг это неопределенность. Все пугаются гораздо быстрее, чем успокаиваются.