• Суббота, 16 ноября 2019
  • $63.77
  • €70.50
  • 63.45

Бизнесмен против шоумена. Почему США уходят из Сирии и к чему это может привести

Фото EPA/Scanpix/LETA Фото EPA/Scanpix/LETA

Заявление президента США Дональда Трампа о немедленном выводе американских войск из северо-восточной Сирии вызвало шквал эмоций, — как и почти всё, что он делает или говорит. Интересно было наблюдать первую реакцию социальных сетей. Противники Трампа внутри западного политического истэблишмента, включая американский Конгресс, обвинили его в предательстве союзников — курдов, поскольку стало ясно, что объявленная Турцией операция против курдов к востоку от Евфрата вот-вот начнется. Многочисленные противники Америки в ближневосточных СМИ обращались к курдам, не скрывая своего торжества: «Теперь-то вы убедились, что американцам нельзя доверять? Они бросили вас, как до этого бросали своих арабских союзников».

Проиранские источники утверждали, что у сирийских курдов теперь нет иного выхода, как просить помощи у Асада, то есть расстаться с мечтами о независимости. Отмечалось, что курдам теперь придется сосредоточить свои отряды вблизи турецкой границы и, следовательно, покинуть район Дейр-эз-Зора, отдав Дамаску расположенные там нефтяные месторождения.

Еще через несколько часов пришли известия, что все сотрудники Госдепартамента эвакуируются из Сирии в течение 24-х часов, а американские и французские войска уже покидают свои позиции. В социальных сетях появились призывы к курдам оказать сопротивление турецкой армии и не искать защиты у Асада («вы получите от него не автономию, а этнические чистки»).

Бойцы сирийской армии. Фото TASS/Scanpix/LETA

Бойцы сирийской армии. Фото TASS/Scanpix/LETA

Реджеп Эрдоган выглядит победителем. Он убедил Трампа не мешать турецкой операции. Он буквально на днях предложил свое посредничество в российско-украинском конфликте на море. Он выбирает, купить ли российские противовоздушные системы С-400 или американские «Пэтриот». И, наконец, он является теперь единственным гарантом безопасности суннитского населения и в провинции Идлиб, и в районах, где еще недавно американо-курдские соединения добивали остатки ИГИЛ. Кстати, судьба оставшихся террористов теперь тоже во многом зависит от него.

Асад тоже, вроде бы, может радоваться. На этой неделе его посетил президент Судана Омар аль-Башир, это стало первым визитом лидера арабской страны в Дамаск за всё время гражданской войны. Некоторые российские эксперты считают, что аль-Башир прощупывал почву для нормализации отношений от имени Саудовской Аравии, а также, возможно, Катара и Турции. А теперь у Асада появилась возможность распространить власть Дамаска на курдские районы и добить ИГИЛовцев на северо-востоке с помощью российских войск.

Что касается России, то еще недавно московские аналитики пребывали в довольно пессимистическом настроении. Во-первых, армии было некуда дальше двигаться: наступать на Идлиб мешают договоренности с Турцией, наступать в сторону иракской границы было нельзя из-за угрозы столкновения с американскими военными, а на юго-западе всё слишком запутано из-за конфликта Ирана и Хизбаллы с Израилем. Во-вторых, переговорный процесс в Астане явно зашел в тупик (и трудно утешать себя тем, что Женевские переговоры зашли в тупик еще раньше). В-третьих, на контролируемой Асадом территории усиливаются российско-иранские противоречия. В частности, обученные Россией элитные подразделения сирийской армии, — например, «Аль-Нимр» («Тигры») под командованием пророссийского генерала Сухейля аль-Хассана, — соперничают с проиранскими шиитскими милициями, а Хизбалла прямо обвиняет Россию в нечестном распределении военных приобретений.

Руины Пальмиры, Сирия. Фото AFP/Scanpix/LETA

Руины Пальмиры, Сирия. Фото AFP/Scanpix/LETA

Теперь же ситуация меняется, — треугольник «Асад — Турция — курды» открывает для Москвы возможность как военной, так и дипломатической активности. То есть Владимир Путин получает именно то, к чему он постоянно стремится: он опять оказывается в центре внимания, западные СМИ снова будут говорить, что он переиграл США.

В то же время, российские дипломаты не спешат высказываться, хотя, по логике, они должны приветствовать решение Трампа, ведь Москва постоянно подчеркивала, что американские войска находятся в Сирии незаконно. А среди экспертов звучат опасения, не будут ли США и Турция теперь вместе действовать против России, раз они так хорошо нашли общий язык в курдском вопросе: «для России самые важные последствия ухода американцев не внутрисирийские, а турецкие. Как будет вести себя Эрдоган? Не начнет ли он разыгрывать „американскую карту“ против России — как уже попытался, пускай отчасти и в панике, сделать в ноябре 2015-го».

Всё вышесказанное — это расстановка сил, какой она кажется на первый взгляд. На самом же деле, вопрос, кто выиграл, и кто проиграл в результате решения Трампа о выводе войск, далеко не так очевиден.

Самое главное событие на данный момент — тихий, почти не обсуждаемый в мире визит иранского президента Хассана Роухани в Турцию. Иран сообщает пока лишь то, что переговоры закончатся в четверг вечером, 20 декабря. До тех пор Тегеран практически не комментирует решение Трампа, и в иранских СМИ эта новость не на первых полосах.

А что другие участники?

Отношение Дамаска к турецкой военной операции ясно показывает твит «The`Nimr`Tiger» (источник, который регулярно выражает точку зрения сирийского военного руководства): Turkish occupation of Northeast Syria = Happy ISIS, Syria-DFNS reconciliation and unification = Doomed ISIS (Турецкая оккупация северо-восточной Сирии — счастье для ИГИЛ. Объединение Сирии и курдов — гибель ИГИЛ). Даже если сам Асад пока не готов подписаться под такой формулой, всё равно она отражает настроения значительной части сирийской военной элиты. Поэтому Путину будет трудно предотвратить сирийско-турецкие столкновения, а если они начнутся, ситуация может стать неуправляемой.

Турецкие солдаты на территории Сирии. Фото AFP/Scanpix/LETA

Турецкие солдаты на территории Сирии. Фото AFP/Scanpix/LETA

Для Турции, чисто с военной точки зрения, прямое столкновение с курдскими отрядами может оказаться не таким уж легким. Турецкая армия ослаблена после кадровых чисток, устроенных Эрдоганом. Курды, со своей стороны, накопили большой военный опыт, а также оружие — и российское, и американское. Турецкая армия, конечно, сильнее, но в случае активных боевых действий цена победы может быть высокой. К тому же, мировое сообщество заведомо готово обвинить Анкару в геноциде курдов.

Далее, курды только издали кажутся чем-то единым. В действительности, существуют серьезные противоречия не только между сирийскими и иракскими курдами, но и внутри каждой из общин. Это противоречия клановые, идеологические, финансовые. Вывод американских войск вовсе не означает, что США прекратят сотрудничество с теми курдскими политическими группами, с которыми у них есть общие интересы. С другой стороны, Россия ведь тоже дала курдам много обещаний во время кризиса в российско-турецких отношениях, а потом отказалась от них. Поэтому у курдов столько же оснований не доверять Путину, сколько и Трампу.

И, наконец, главный вопрос: зачем Трампу понадобилось решение о выводе войск? Интересный анализ американской политики в Сирии дал недавно один из ведущих американских экспертов по Ближнему Востоку Джон Алтерман. По его мнению, у США в Сирии есть несколько долгосрочных целей, и они не всегда согласуются одна с другой. Это деморализует военных. Действительно, представители американского генералитета несколько раз жаловались, что армия не имеет ясной задачи, если не считать уничтожения ИГИЛ. Сейчас ИГИЛ как квазигосударство уничтожен, в то время как ликвидировать его оставшиеся ячейки — непосильная задача для американского контингента, составлявшего 2 тыс. человек. Следовательно, надо было предотвратить дальнейшую деморализацию военных.

Президент Путин и министр обороны Шойгу встречаются с российскими пилотами во время визита на сирийскую авиабазу Хмеймим. Фото AFP/Scanpix/LETA

Президент Путин и министр обороны Шойгу встречаются с российскими пилотами во время визита на сирийскую авиабазу Хмеймим. Фото AFP/Scanpix/LETA

Американские эксперты также считают, что большинство участников сирийской войны негативно относятся к США, поэтому у Трампа нет шансов добиться успеха только военными методами. Вашингтону нужно международное соглашение по Сирии. До тех пор, пока Иран, Турция и Россия пытаются делить страну на сферы влияния без участия США, такого соглашения быть не может. Значит, Америке нужно было изменить свою политику. Именно это Трамп и пытается сделать.

Если сверхзадача Путина — быть в центре внимания, удивлять, шокировать, компенсируя этим ощущение собственной изоляции со стороны Запада (условно говоря, это позиция шоумена), то Трамп рассуждает как бизнесмен. Он хочет поставить других участников в такие условия, когда они будут вынуждены предложить ему принять участие в выгодной сделке. С этой точки зрения, его действия абсолютно логичны, хотя и опасны: он провоцирует ссору между странами, которые пока еще считают себя победителями, и продолжит давить санкциями на Москву и Тегеран.

Другое дело, что США могут ошибиться в своих расчетах, и что внутриполитические противники в самом Вашингтоне могут вынудить Трампа отыграть назад. Путин тоже сейчас менее свободен в своих действиях, чем 3−4 года назад. За время военных действий на Украине и в Сирии российская армия увеличила свое влияние во внутренней политике, претендуя на роль самостоятельного игрока. И, конечно, было бы во всех отношениях лучше, если бы во главе двух ядерных держав стояли не бизнесмен и шоумен, а ответственные и предсказуемые политики.